Элина беспомощно стоит перед мужем-профессионалом, его телохранителем, чувствуя шок и холод. Он подает ей руку, и она берет ее без сил. Атмосфера острого разрыва и неизбежности конца нарушается только гулким стуком сердца Элины в голове.
— Инка трясет перед глазами своим мобильным. — Все в мыле, твоя мама чуть не покусала твою мачеху, Мадина Хасановна… слушай, я не знала, что она умеет так выражаться! Полянская тоже снимала весь этот шухер, кстати. Но, главное, невеста вся в белом. Во всех смыслах.
— Ага… все, умолкаем. Марат идет!
Инка отходит мне за спину, а я… я смотрю на него как в первый раз. Как тогда, десять лет назад, столкнувшись с ним в школьном коридоре. Такой… Один. На всю жизнь.
— Только не реви! — Журавлева шипит рядом.
— Я не реву, просто, знаешь… все приехали, я не ожидала…
— Главное, что жених на месте.
— А где же ему еще быть, как не здесь? — Марат слышит Инкин шепот. — Привет, моя Любовь.
Мы долго думали, где играть свадьбу. Инка права — от нас почему-то ждали, что мы быстро поженимся, заведем детей. А нам просто хотелось быть вместе и ни о чем не думать. А сейчас просто время пришло. Наше время, чтобы стать друг другу мужем и женой. Я так и сказала маме, но она, кажется, не очень меня поняла.
На нас оборачиваются, нам хлопают и кричат «горько», а мы, взявшись за руки, идем по «Мосту», туда, где еще никто и никогда не женился. Ну и замуж тоже не выходил. По крайней мере, нам так сказали.
Только мы вдвоем. И наше первое свидание.
Сейчас, как и тогда, я завороженно смотрю на огромные плакучие ивы, которые склонились над рекой. Набережная, знаменитый «Мост»… Здесь, как всегда, тихо и уединенно. Мы не стали никого звать. Вообще никого, даже родителей. Только мы, тетушка из загса, два видеооператора и один фотограф. Конечно, все потом увидят и фотки, и запись, но сейчас… сейчас только мы вдвоем.
— Как красиво…"
"Я смотрю на арку из белых цветов, которую соорудили только для нас. Именно здесь я и хочу сказать свое официальное «да».
— Волнуешься? — Тихий шепот щекочет шею, и я невольно улыбаюсь.
— Даже не знаю. Я так люблю тебя и так верю в нас, что, наверное, печать в паспорте мало что изменит. Хотя нет, изменит, конечно. Я буду Бухтияровой.
— Дудкин вчера, напившись, предлагал мне стать Метелицей, — хмыкнул Марат.
— Ну уж нет! — Я рассмеялась, глядя, как к празднично украшенному столу подходит та самая тетушка.
