Элина беспомощно стоит перед мужем-профессионалом, его телохранителем, чувствуя шок и холод. Он подает ей руку, и она берет ее без сил. Атмосфера острого разрыва и неизбежности конца нарушается только гулким стуком сердца Элины в голове.
— Это я сейчас стану Бухтияровой!
— Горько! Горько! Горько!
— Сладко! Сладко! — Ярослав Холодов выхватил у ведущего микрофон и продолжает кричать: — Сладко! Сладко!
Кое-кто понятливо ухмыляется, но многие гости удивленно таращатся на высокого брюнета в белом костюме. Они с Дудкиными вырядились совершенно одинаково. И что бы ни втирал Холодов, я уверена, они что-то задумали. Сложно представить, что эти двое так споются.
Ярик с Тамарой уже год как женаты, мы были на их свадьбе, иногда заходим в их кафе «Скалка».
— Можно? А? — Дудкин, как тот Карлсон, что всегда рядом. — Обнять можно? Руки чистые, если что.
Альберт демонстративно повертел ладонями.
— Конечно, можно. Я так рада, Ал! Ты не представляешь, как я скучала.
Крепко обнимаю его, стараясь не думать о сохранности платья. Просто это же «король туалетов», всего можно ожидать.
Он изменился, вроде такой же клоун, но за четыре года нашего с ним знакомства Дудкин потихоньку превратился в очень интересного мужчину.
— Скучала, говоришь? Больше не будешь. Я умею радовать красивых девушек.
— И чужих жен тоже? — Холодов вальяжно похлопывает по плечу Дудкина. — Интересный выбор для свадьбы. Удивлюсь, если никто не искупается сегодня. Ты плавать научился, а, Дудкин?
Я не знаю, что ответил Альберт. Отвернувшись, поймала взгляд стоящего чуть поодаль молодого парня, одетого как официант, и едва заметно ему кивнула. На самом деле мы его специально наняли, чтобы он приглядывал за «Альбертино». Прав ведь Холодов — как-никак сотня человек на корабле…
— Ну и как тебе в качестве жены? — Оксана возникает как из ниоткуда.
— Вот именно, что «хотя»! Скажи мне самое важное, Оксан. Что-то такое, что может сказать мне только мегакрутой профессор и доктор наук.
— Я тебе как женщина скажу и как жена.
