Автор
Однажды я обидела сына непростого человека и тут же оказалась под его давлением:– Ты ничего не знаешь об унижении. Но я обещаю, что скоро станешь профи в этом вопросе.И жернова закрутились, стирая меня и мою гордость до костей. Я бы не пережила позора, если бы меня не поддержал его младший брат.Но даже тут старший не проявил жалости, разрывая нашу связь:– Любовь не обсуждается.Тогда почему сам вцепился в меня? Что ему еще от меня надо?...
Засыпала я, лежа на спине, периодически просыпаясь от собственного храпа. Хотела бы свернуться на бочок, но бочок нещадно болел, даже обезболивающие не помогали.
В следующий раз проснулась от собственного стона, когда резкая боль полоснула по грудине от прогнувшегося сбоку матраса.
Рядом лежал Никита, облокотившись на подушку, и рассматривал меня.
– Ты чего как поздно? – еще не проснувшись, пробормотала я.
– Как смог, так и приехал. Лицо тоже Стас разбил?
Я угукнула и отвернулась посмотреть время.
– Так допоздна работаешь? Жена не волнуется, что ты еще не дома?
– Я уже был дома. Поговорил со Стасом. Больше он тебя не тронет.
Глава 6. Зализывая раны
Ребра ныли, а близость Тобольского тревожила. Я дергалась при каждом его движении и тут же стонала от пронизывающей боли.
– Ты не шевелись. Если надо чего, я подам.
– Угу.
Но меня напрягало даже его нахождение рядом. Я не могла расслабиться.
В дверь позвонили, и Никита сорвался с места, заставив меня вскрикнуть.
– Прости, прости, мелкая. Я не подумал. Сейчас все исправим.
Как он собирался исправлять, понятия не имела, но уже через минуту вернулся, по-деловому входя в спальню и отдавая приказ.
– Раздевайся.
– Зачем?
Черт, неужели он не понимает, что у меня ребра сломаны? Мне даже не двигаясь лежать больно!
– Раздевайся. Обезболивающую мазь привезли и таблетки. Я сам тебя намажу.
Я чуть зубами не заскрипела. С одной стороны, понимала, что сама с этим не справлюсь, а искушение обезболиться слишком большое.
Кажется, он что-то понял.
– Ладно, лежи. Я сам."
"Так было проще. Мне было проще. Потому что меня снова подчинили, заставили.
Я лежала и с тревогой следила за каждым осторожным движением Никиты. Как он обходил кровать, как развязывал мой халат и разводил полы.
Соски тут же, как назло, сморщились под его взглядом. Тобольский облизнулся и как будто случайно задел их ладонью, задирая ткань. Потом еще раз, когда опускал руки.
Я задохнулась, но прикусила язык, чтобы не выдать себя.
Ощущения были странными. Я немного терялась от их неоднозначности.
