Автор
В клубе уже густо набилось молодёжь, дым и веселье нарастали. Внезапно сирена прорычала — кто ж знает, вдруг серьёзная опасность? Все оказались на улице, прилипшие друг к другу, как клещи. Яркая атмосфера студенческой вечеринки взбудоражила и наполнила необычайной энергией воздух....
Я замерла, предчувствуя и боясь продолжения.
– Сядь ко мне лицом. Раздвинь ноги, – глухо и отрывисто приказал он.
– Зач…
Мой вопрос остановил его тяжелый и недовольный взгляд. Вечер у него не удался, и сейчас дядя Никита хотел моральной компенсации. Ну а кто, если не я?
Я быстро развернулась и села лицом к лицу. Его ладони сжали мои ягодицы и прижали ближе к напряженному телу. Между ног явственно уперся твердый эрегированный член. Я вздрогнула, но отодвинуться возможности не было.
Его руки продолжали удерживать в провокационной близости, а свои я положила ему на плечи.
– Поцелуй меня, – прозвучал следующий приказ."
"Я послушно наклонилась, практически легла на Никиту сверху и дотронулась до губ. Твердых, сжатых, не делающих мне никакой скидки.
Слегка потерлась своими губами об его. Лизнула. Попыталась просунуть кончик языка в рот. Тобольский как сидел каменным истуканом, так и остался сидеть.
– Ты же не хочешь целоваться.
Он открыл глаза на мое заявление.
– Хочу, – прозвучал короткий ответ, а движение бедер подтвердило, его желание никуда не делось.
– Тогда расслабься. Я не умею целоваться с каменным истуканом.
Ситуация начала раздражать, но кажется только меня. Никита, напротив, рассмеялся.
– А если меня заводят твои попытки растормошить мужчину? Ты такая неловкая, неискушенная… Такая невинная.
– Да, да, – я попыталась слезть с колен, но он не дал.
– Я буду растягивать удовольствие столько, сколько мне хватит терпения. Не торопи меня и не торопись сама.
– А по мне, так лучше трахнул бы меня и отпустил, – пробормотала я, вконец расстроенная его словами.
– Не лучше. Возле меня только такие, продуманные, расчетливые, торгующие своей девственностью и удобно пристраивающие писечки, словно это гребаный грааль. Ничего святого. Все продается и покупается. А ты, Ира, бесценна. Пока бесценна.
– А потом?
Тобольский хмыкнул.
– Потом… Захочешь жить красиво и будешь торговать своей писечкой. Станешь как все. Так давай не будем торопиться. Пока ты чиста, я готов платить много и щедро.
– Подожди. Ты будешь платить мне и поощрять все капризы, пока не будешь трахать?
Он выдохнул.
– Не совсем. Помимо траха существует много удовольствий. Я научу тебя всем.
На этом наш диалог прекратился. Тобольский обхватил мой затылок рукой и приблизил к губам. Несколько секунд ничего не происходило, только когда машину потряхивало, наши сжатые губы соприкасались. А потом он выдохнул и на меня обрушилась лавина чувств и ощущений. Совершенно не невинных.
