Автор
В клубе уже густо набилось молодёжь, дым и веселье нарастали. Внезапно сирена прорычала — кто ж знает, вдруг серьёзная опасность? Все оказались на улице, прилипшие друг к другу, как клещи. Яркая атмосфера студенческой вечеринки взбудоражила и наполнила необычайной энергией воздух....
С лекциями засиделась допоздна, а когда выползла из душа, на кровати лежал Никита.
Я вскрикнула, роняя полотенце.
– Привет, – хриплым голосом пробормотал он, и я поняла, что Тобольский пьян.
Вот еще один неприятный момент. Я понятия не имела, как вести себя с нетрезвым мужчиной, но знала, что в подпитии они все неадекватны.
– П-привет… Что ты тут делаешь? Почему не дома?
– Катя не любит, когда я выпиваю, – поморщился Никита.
– Катя – жена?
Он кивнул.
– Знаешь, я тоже не люблю, – осторожно произнесла я, поднимая полотенце и убирая его в сушилку.
– А тебя никто не спрашивает… Не одевайся. Ложись.
Его большая ладонь похлопала по кровати рядом с собой. Я судорожно сглотнула, не представляя, к чему готовиться и как обороняться.
Но кажется, Тобольский устал не меньше моего, поэтому когда я села рядом, он просто обхватил меня, прижал к себе, слепо тычась губами в плечо и шею, и почти сразу же уснул.
Я минут тридцать лежала в напряжении, пока не убедилась, что это до утра, раньше Никита просто не проснется.
Утром металась по кровати от необычных для себя ощущений.
Мне хотелось проснуться, но продолжало затягивать в водоворот сладостных грез. Хотелось выть, но из горла вырывались страстные хрипы. Хотелось замереть, чтобы не пропустить ни одного волнующего движения между ног, но я извивалась, не в состоянии вытерпеть наслаждения.
В моем сне между ног плескались рыбки, задевая меня плавниками и тычась губами.
Почему я плаваю голой?..
Рядом плавает Саша. Я смущаюсь и пытаюсь присесть в воду, но там эти вездесущие рыбки. Мне приятно и стыдно. А еще я не хочу, чтобы Саша догадался, что сейчас происходит. Но когда он приближается, в его зрачках плещется жидкий огонь. Я бросаюсь на него, как ненормальная. Целую, обнимаю, обвиваю ногами.
Теперь внизу меня ласкают не рыбки, а его пальцы. Это пошло и порочно, но так сладко…
Саша наклоняет голову к моей груди и втягивает в рот сосок, я задыхаюсь и издаю совершенно неприличный стон.
Движения плавные, дыхание затрудненное, внутри словно скручивается в пружину раскаленная проволока. Это не больно, но нетерпимо. Это неприятно, но жаждешь еще, больше, чтобы тебя разорвало на клочки от этого накручивания.
