Автор
В клубе уже густо набилось молодёжь, дым и веселье нарастали. Внезапно сирена прорычала — кто ж знает, вдруг серьёзная опасность? Все оказались на улице, прилипшие друг к другу, как клещи. Яркая атмосфера студенческой вечеринки взбудоражила и наполнила необычайной энергией воздух....
Если уж исследовать, то почему бы и не его реакцию на мои касания?
Я посмотрела в его лицо и повторила движение рукой.
Кадык дернулся, Никита запрокинул голову, с шипением выдыхая воздух, и открыл помутневшие от страсти глаза.
Ладно, должна признать, что со своим членом он был неотъемлемой частью. Я только не знала, что особый кайф наблюдать, как мужчина в твоих руках становится податливой глиной.
И это пьянило похлеще вина.
Скользнула пальцами ниже, вдавливая набухшую венку в возбужденную плоть. Довела до яичек и остановилась.
Тобольский следил за собой и своим телом, нигде ни единого лишнего волоска. Но тонкая кожица, обволакивающая яички все равно оставалась пушистой. Именно от нее шел насыщенный мускусных запах. Более сильный, чем даже от выделений на головке.
– Можно, я потрогаю? – не знаю, зачем спросила, но сейчас я боялась сделать Никите больно.
– Конечно, – прохрипел он.
С момента, как его глаза приоткрылись, он больше и не думал их закрывать, наблюдая за каждым моим движением.
Все же это поразительная разница, рассматривать пособие или картинку в учебнике, смотреть порно или обнаженные фото. Или вот так вживую трогать, нюхать, осязать.
Я сама за собой не заметила, как возбудилась от этой игры. Меня повело не меньше, чем Тобольского. Дыхание участилось, а пальцы подрагивали, когда я гладила его мошонку.
Черт побери, но ведь такое сближение с мужчиной непроизвольно создает связь! Пусть я его не люблю, но я уже допущена к его интимным секретам.
К тому же мое студенческое прошлое говорит о том, что если хочешь унизить человека, сто́ит проехаться по его скрываемым ото всех моментам. А интим – это то, чем не трясут перед другими.
Вот я думаю, если громко заявить, что Тобольский сильно не равнодушен к девственницам, это ударит по его репутации? А ведь я это знаю! И знаю, как трепетно он к ним относится, сколько денег спускает, ухаживая за ними, пока они не потеряют свою ценность с ним.
– Поцелуй его, – отвлек меня Тобольский от мыслей.
– Что? – не сразу поняла я.
Никита подбородном указал на поблескивающую головку.
– Поцелуй. Попробуй.
– Я… я не готова к минету, – честно предупредила я, снова становясь кроликом, с ужасом смотрящим на одноглазого удава.
– Я не заставляю.
