Автор
В клубе уже густо набилось молодёжь, дым и веселье нарастали. Внезапно сирена прорычала — кто ж знает, вдруг серьёзная опасность? Все оказались на улице, прилипшие друг к другу, как клещи. Яркая атмосфера студенческой вечеринки взбудоражила и наполнила необычайной энергией воздух....
Включила упрямицу и тоже не звонила и не писала ему. Он меня порядком достал своим игнорированием. Пока я готовилась произвести на него неизгладимое впечатление, он делал вид, что забыл обо мне, ни минуты не вспоминал. Но это же неправда!
Если бы он не хотел меня видеть, то уже бросил бы и выкинул из своей квартиры. Отобрал бы карту. То есть наш разрыв я бы точно не пропустила.
Но и невнимание поощрять я тоже не хотела.
Никита игнорировал меня, а я игнорировала его.
Поэтому в пятницу, когда он застыл на пороге спальни, пожирая меня голодными глазами, я не знала, то ли мне визжать от восторга, что он не вытерпел первым, то ли продолжать изображать из себя Снежную королеву.
Но я растаяла в тот же момент, как он стиснул меня в объятиях и повалил на постель, жадно целуя везде, где доставали губы, нетерпеливо шаря руками по телу, как будто хотел гладить все и сразу, без нежности, но с присвоением.
Его. Только его. Я – вся его.
Мне хотелось смотреть на него, изучать каждую новую морщинку, каждое изменение, произошедшее с ним во время нашей разлуки, но глаза закатывались от наслаждения, и я никак не могла их открыть, настолько тяжелыми были веки.
Никита не стеснялся своих гортанных стонов и протяжных рыков. Он был нежен и груб. От его ласк я закусывала губы и неприкрыто кричала, когда терпеть не было сил.
Его губы втягивали мои соски в рот, глубоко, больно, но я сжималась от наслаждения, выгибаясь под его руками.
Его пальцы стискивали ягодицы, и я стонала.
Он заставлял меня открывать рот, чтобы завладеть им, и я покорно отдавалась его языку и тащилась от вытворяемых им кульбитов.
А еще от его запаха, его тяжести, его силы…
Когда он развел мне руками бедра, я знала, что нежности не будет. Будет только жесткое вколачивание. Но мне этого хотелось не меньше, чем ему.
Я со стоном освобождения приняла его и крепко обвила ногами талию. Он захрипел, пряча лицо у моей шеи. А потом начался наш безумный бой: удар и отступление, еще удар и снова отход.
– Терпи, девочка, терпи, – хрипит Никита и снова вбивается в мое податливое тело, делая меня абсолютно бездумной и счастливой.
Мой. Рядом. Со мной. Во мне. Только для меня…
Я лихорадочно глажу его спину, прижимаю к себе его голову и уже боюсь, что наша связь скоро кончится. А я еще не насытилась. Мне еще мало!
Никита выгибается, его тело напряжено, по коже уже волнами разбегается дрожь.
