Автор
В окне зеркала он страстно поцеловал себя в ладонь, словно отыскивая ответ на вечный вопрос: как любовь может проскользнуть через простые узоры жизни? Его напарник, склонившийся над экраном для последнего доклада, лишь ухмыльнулся с легкой насмешкой. "И чего ты взял, что она на тебя запала?" — спрашивал он с долей скепсиса в тоне. Митек отчаянно шипел: "А она увидела! Она просто не могла не увидеть!"...
Я смотрела на него, удивляясь новому совершенно выражению лица. Испуганная нежность. Внимание. Растерянность. И еще что-то…
Все, кажется я сломала Носорога. Совсем.
— Сколько уже? — и голос тоже незнакомый. Где мой любимый бесячий рык? Откуда этот нежный хрип? Что происходит вообще?
— Примерно восемь недель.
— А… Кто?
— Пока не знаю…
— Черт… Че ж ты творишь-то? Я же реально чуть не сдох, пока ехал…
— Ничего я не творю… И вообще…
— Дура ты, бл*…
— Мужчина, здесь поликлинника и беременные женщины, выбирайте выражения!
Резкий голос врача вообще никакой реакции не вызвал.
Да и все, что находилось за пределами нашего с ним незримого круга, тоже. Я удивленно огляделась, заметив на периферии Ленку с ее Мишей, а чуть позади — огромную горообразную фигуру Бати.
А потом мне резко стало не до всех. Ведь Носорог, судя по всему, доломался окончательно, потому что положил мне ладонь на живот, погладил и опять прошептав:
— Ну дура же упертая, в могилу сведешь, — опустился на колени, так, словно его ноги не держали, и прижался лицом к моему животу.
Скорее всего, эта сцена вызвала когнитивный диссонанс у всех, кто знал Пашу, да и, наверно, у большинства присутствующих.
А я только пальцы с наслаждением зарыла в его волосы, и подумала, что, пожалуй, это очень забавное зрелище — стоящий перед мной на коленях Носорог.
Эпилог
— Слышь, малая, а че за черт там возле тебя крутится? Конкретно сейчас? — голос Лысого, несмотря на внешнюю вальяжность, резал. Всех, кто его слышал.
— Какого хера ты за мной опять шпионишь? — сука, этот ульразвук когда-нибудь барабанные перепонки вынесет, нахер.
— Ты на вопрос ответь, коза, бл*!
Лысый, мельком глянув на Пашину с Батей ухмыляющиеся рожи, скривился и встал из-за стола.
Носорог только проводил сочувственным взглядом. Не повезло мужику. Такую оторвищу в постель заиметь, это ж сколько сил надо, чтоб в узде держать! Не то, что его казачка.
Он иногда думал, что младшую стервотину подменили в роддоме, потому что нихера общего между сестрами, вот совершенно. Его Полинка — прямо солнышко, тепло рядом с ней, и жить хочется. И мир другими красками играет. Даже когда дуется на него, все равно светит.
Носорог закурил, привычно пробегаясь по графику роста в планшете.
И удачу приносит. По-прежнему.
Не зря Лысый, несмотря на вечный длинноногий напряг рядом, в целом спокоен, как танк.
