Автор
В окне зеркала он страстно поцеловал себя в ладонь, словно отыскивая ответ на вечный вопрос: как любовь может проскользнуть через простые узоры жизни? Его напарник, склонившийся над экраном для последнего доклада, лишь ухмыльнулся с легкой насмешкой. "И чего ты взял, что она на тебя запала?" — спрашивал он с долей скепсиса в тоне. Митек отчаянно шипел: "А она увидела! Она просто не могла не увидеть!"...
Когда ему набрал Миша и, перекрывая возмущенные вопли мелкой казачки на заднем фоне, коротко сообщил, что, походу, его баба собирается делать аборт, и что, так-то ему похер, но мало ли, вдруг Паша не в курсе, Носорогу показалось, что опять земля загорелась. Как тогда, когда она уходила от него, после освобождения.
Он был не в курсе. Вообще всего.
А жестокая, наглая казачка решила его убить. По-другому ее поступок просто никак не назовешь. Прикончить его, медленно и особо мучительно, как в китайской пытке.
Он сорвался с места сразу. Только успел у Бати выяснить, в какой больнице его беда ходячая.
Народ, уже немного привыкший к тому, что их генеральный периодически куда-то несется, как бешеный носорог, расступались с дороги.
Метель не остановила. Все же гелик — вещь, особенно такой, как у него, усиленный. Вот Лысый, на своем лексусе, постоянно застревает в их сугробах, а Пашина машинка лодочкой скачет.
Носорог не думал в тот момент, что он будет говорить, как будет убеждать несговорчивую казачку.
Он не успевал даже осознать, что у него будет ребенок, слишком был занят тем, чтоб этого самого ребенка спасти.
И, когда выяснилось, что никого, кроме него, дурака, спасать не надо, а его уже бесполезно, завяз по самые яйца, то прям реально отпустило. И плевать стало на все и всех. Кроме нее, его маленькой казачки, и того, кто сидит у нее внутри. И Паша просто захотел потрогать и, может, послушать.
Не сказать, что после этого все прям пошло гладко.
Но вот этот момент, он был определяющим. Главным. И все, что происходило после, смотрелось уже по-другому. Словно через призму пропущенное.
— Паш, вы на выходные в Москву? — Батя, покосившись на повысившего голос Лысого, которого, похоже, мелкая казачка таки вывела из себя, вернулся к изучению меню.
— Да, все уже утвердили, Ремнев ждет.
— Я просто рассчитываю, сколько людей сопровождения с вами отправлять.
— Давай, как обычно, две машины. Хватит, я думаю. Все равно медленно поедем, заночуем в дороге.
— Хорошо. Я свяжусь с Соней.
— А то ты уже не связался, — Носорог язвительно прищурил глаза, но больше ничего не сказал. Да и что тут скажешь? Не уберег кадры. И не просто так этот старый черт интересуется.
