В темном зале клуба мужчина в дорогом костюме перепивает коньяк и погружен в воспоминаниях о прошлом, когда другой, более опытный мужчина внушал ему: "Не люби. Никогда не позволяй себе такое." Аромат алкоголя стекается по стенам клуба, создавая непробиваемую атмосферу роковой страсти и тайны....
- Да какая я смелая, - ответила она, чтобы что-то сказать.
Мужчина усмехнулся, отчего его грудь приподнялась.
- Уже то, что ты не прошла мимо ребенка, попавшего в беду, многое говорит о тебе. А когда ты вышла одна против десятка здоровенных вооруженных мужиков… Вика, это выглядело феерично.
- Это выглядело глупо, - фыркнула она, завозившись. Воспоминания того утра не вызывали у неё положительных эмоций. Наоборот. Тот дикий страх, злость и отчаяние она навряд ли когда-то забудет. Ощущения, конечно, сгладились, но не исчезли.
- Не в этом дело, Колдунья. Ты вышла, готовая защищать чужого ребенка. Не думая о себе.
Вика вздохнула. Фантомная боль внизу живота напомнила о потере.
- Иначе не могла, Булат. И что бы ты мне не говорил, многие поступили на моем месте точно так же. Я верю в то, что наш мир не окончательно прогнил.
- Вера – это хорошо, - немного растягивая гласные, проговорил Булат после небольшой паузы и, снова выждав, добавил: - Давай, Вик… Спрашивай.
Он уже говорил сегодня нечто подобное.
- Где мама Эли?
Если предоставляется возможность узнать подробности, Вика больше не будет изображать отсутствие заинтересованности.
- Нет её, - так же спокойно, как и ранее, точно он говорил об обыденных вещах, сказал Булат.
Она ожидала услышать что угодно. Что они в разводе, что он оставил Элю с собой. Потом она сразу вспомнила, что Булат вдовец. И следующей мыслью мелькнуло, что что-то не совпадает по времени. С возрастом Эли.
- Нет? – другого вопроса она не смогла подобрать, чтобы продолжить разговор.
- В прямом смысле. Эльвиру мне родила суррогатная мать.
- Боже… Валгаров… Ты сейчас серьезно?
- Абсолютно.
- Но…
- Так получилось, Вик. Моё решение, и я о нем не жалею. Тогда в моей жизни был период, когда я твердо считал, что останусь холостяковать. А детей очень хотел. Вот и замутил тему, о чем ни разу не пожалел. Эля – моё счастье. И возвращаясь к теме веры… Я вот лично убежден, что придет день и она заговорит.
Вика больше не могла сидеть в прежнем положении.
И ближе.
ГЛАВА 24
Спать они отправились, когда начало светать. Вика нет-нет да проваливалась в сон, согретая руками и телом Булата. А он сидел, охраняя её сон и сон тех, кто на него работал.
Под утро он перебрался на лапник и уснул.
- Пару часов.
Иван кивнул.
- Конечно, Булат Маратович.
Сами они принялись чистить рыбу.
