В темном зале клуба мужчина в дорогом костюме перепивает коньяк и погружен в воспоминаниях о прошлом, когда другой, более опытный мужчина внушал ему: "Не люби. Никогда не позволяй себе такое." Аромат алкоголя стекается по стенам клуба, создавая непробиваемую атмосферу роковой страсти и тайны....
Ехидный внутренний голосок не вовремя цинично прокомментировал, что, может, она иначе реагировала бы, если бы это она стену возвела? И обида прошла бы, и досада?
Нет.
Дело в другом.
Булат поднял стакан, повертел его в руках, рассматривая.
Вика жадно наблюдала за ним, впитывая в себя детали.
И то, что у Валгарова волосы были влажными. И рукава бежевой рубашка закатаны выше локтя, обнажая предплечья и кисти, покрытые темными волосками. Почему-то Вика не сомневалась, подойди она ближе, она увидит на одной из кистей тонкие полумесяцы, оставленные её ногтями.
Значит, он где-то принял душ и переоделся.
Скорее всего, здесь, дома.
А ведь она даже не знала, где находится спальня Булата.
Да и вообще…
Много ли она о нем знала?
Мало.
Хотя…Никиту она знала куда дольше и что?
Можно общаться с человеком годами, десятилетиями, и так и не узнать его до конца.
А может быть и иначе.
Один взгляд, одно касание… Но именно тогда, когда ты готова принять человека. Впустить его в свою жизнь. Довериться. Когда готова не только принимать – отдавать тоже.
Последнее очень важно. Вика заморозилась, настраивала себя против Булата. Да и он сам признавал, что познакомились они при необычных обстоятельствах. И что было потом, тоже выходило за рамки общепринятых ухаживаний.
Но это их история. С косяками, с неправильным толкованием и восприятием друг друга.
И тягой. Сильной.
Вика сжала губы и уже приготовилась сделать шаг вперед, когда услышала глухое:
- Уходи.
Ноги девушки приросли к полу.
Мир покачнулся, поплыл.
- Уходи, черт подери! Вика… Иди. Или я второго шанса не дам. Прикую. Привяжу к кровати. В комнате запру.
Она и ушла.
Развернулась и побежала прочь, зажимая рот рукой, чтобы не разрыдаться прямо в коридоре большого дома Валгарова, не вызвать у хозяина жалости к себе.
Сейчас пыталась проанализировать и свои поступки, и его слова. Что ей двигало? Задетое женское самолюбие? Уязвленная гордость? Что?
Почему она не осталась до утра, почему сразу рванула к выходу, точно маленькая обиженная девочка?
Случилось как случилось.
Её перехватил Мирон Скифский.
- Виктория, давайте я вас провожу, - предложил он подозрительно оперативно.
- Нет, - помотала головой Виктория и попыталась найти что-то из своих вещей. Именно из своих! Но откуда им взяться в доме олигарха. А вот те, что купили для неё, пожалуйста – висели на плечиках в гардеробной.
Скифский со спокойствием, которое не поддавалось восприятию Виктории, протянул девушке пальто.
Та посмотрела на мужчину.
