Не думаю, что Рэмилл будет настолько беспечен, чтобы положиться только на цепь, — возразил Мэтт. — Уводить надо днем, когда двое уедут в Каменку за едой. Дай бумагу, нарисую, как у них там все расположено.
Руслан положил перед гостем несколько листов и пару ручек.
— Вот, смотри, — приступил Матвей. Это — дом, где держат Татьяну. Вот — береза, к которой закреплена цепь. Дальше стоит дом, где живут волки, и рядом с ним — еще дом, но он пустой. Теперь здесь, — Мэтт перевернул лист, — сарайчик, в котором туалет. Если женщина заходит в него, то с ней можно поговорить через щель в задней стенке, там лес, вплотную, и со стороны поляны и домов, что внутри, не видно. Но выход из сарайчика хорошо просматривается, даже из окна. Дом, в котором поселили Татьяну, стоит, практически, посередине поляны, глухой стеной к лесу, а двери и окна — внутрь двора. Предпочтительнее было бы, если бы она оставила цепь в доме. Так её дольше не хватились бы. Но из него незаметно не выберешься. Значит, остается только туалетный сарайчик.
— Но — как? Сам же сказал — вход просматривается. Дырку в стене проделать? Так, нашумим, и заранее не сделаешь, потому что обнаружат.
— Сара, изначально, был сенником, там есть верхний ярус. Я смотрел со стороны леса — под самой крышей большая прореха, вполне можно пролезть.
— Матвей, она же беременная! Сможет ли забраться наверх, пролезть в дыру? Нам ее ловить придется.
— Сможет, — твердо ответил Мэтт. — У нее мощный стимул — жизнь детей.
— Думаешь, заказчик ее собрался убрать? — насторожился волк. — Слышал или предполагаешь? Почему?
— Предполагаю. Сильно не вникал еще, вкратце: существование Татьяны и детей мешает дочери Амиро стать парой мужа Татьяны. Амиро — заказчик.
— Ничего не понял.
— Сам в растерянности: Луна даровала детей, и сразу двоих, какое еще счастье надо? Ладно, с этим потом разберемся, сначала надо вытащить самку.
— Согласен. Значит, самка вылезает на крышу, мы ей помогаем спуститься, снимаем цепь и?
— Надо обдумать, что дальше. Понятно, что в туалете она не может сидеть час, если охранник обратит внимание, когда она в него вошла, то минут через пятнадцать, максимум, через полчаса, пойдет выяснять причину задержки. У нас есть только десять — пятнадцать минут, еще какое-то время уйдет, пока она залезет наверх, пока спустится, и пока снимем цепь.
— Не разбежишься, — качнул головой Руслан. — Перекидываться она не может, как и быстро и долго бежать.
— Надо еще раз с ней поговорить, может быть, у нее уже есть какие-то свои соображения, как лучше выбраться.
— У беременной самки, которую на цепи держат — соображения?
— Увидишь ее и поймешь, она — необычная. Очень сильная и умная. Есть у тебя хорошие веревки, прочные и толстые?
— Есть, я же стадо держу.