– Его творения прекрасны, – продолжила Эльсанна, – храм и дворцы, созданные при помощи магии Мечтателей, завораживают. Но ровно до тех пор, пока не узнаешь, что стоит за их ослепительной красотой. Вековая ненависть, отчаяние, запоздалая попытка искупить грехи... Рейнм стал первым, кто постиг тайны Девяти Богов и единственным, кого они прокляли в веках, лишив права на забвение и перерождение.
Цвасхия словно впала в транс, её мелодичный голос звучал непривычно глухо, а сапфировые глаза смотрели сквозь нас в пустоту. Или... в глубину веков?
– Я покажу вам величайшего Грешника Играэльсы, – мрачный шёпот паучихи прошелестел по пещере словно треск затухающего костра, – того, кто разбил наш мир на осколки, развязал Войну жрецов и породил Айшагиру. Десятого Бога, которому поклоняются только Тёмные.
От слов Эльсанны веяло леденящим холодом и ужасом. Хотелось сбежать, забыть хоть ненадолго о древних тайнах и проклятиях, вырваться из подземелий, вновь увидеть солнечный свет, а не пугающий мрак некромантских лабиринтов...
– Но вам придётся поклясться, что не попытаетесь завладеть Силой Рейнма! – воскликнула Тайша. – Мы поведём вас в храм, страж Триединой проверит чистоту помыслов...
– Все Мечтатели клянутся не использовать Силу в корыстных целях и хранить равновесие, – перебила её ректор. – Зачем терять время?
– Страж не пропустит никого, пока не проверит всё лично, – вздохнула Эльсанна."
"Мы недоумённо переглянулись. С одной стороны, я понимала страхи паучьих леди. Цвасхии вечные стражи Сердца и его тайн, не удивительно, что они не хотят посвящать в них посторонних. Но с другой... я не особо понимала, как можно завладеть осколком чужой силы просто пройдя по какой-то там тропе...
– Нам не нужна чужая магия, – Беатриса ответила за всех, – мы приносили клятву Великой матери, ни разу не нарушали её и готовы в любой момент подтвердить чистоту своих помыслов.
Нежное лицо Эльсанны осветила искренняя улыбка, она рассмеялась и неожиданно закружила на месте.
– Тогда, добро пожаловать всердце Тинтары!
Так-так-так!
Похожие на кинжалы паучьи лапы высекали из мраморных плит странный, гипнотизирующий ритм.
Так-так-так!
Музыка цвасхии звонким эхом отразилась от сводов пещеры, и к цокоту присоединился тихий звон колокольчиков. Паучья леди замерла, жестом приказав остальным молчать.
Звон усилился и через мгновение от ближайшей стены отделилась перламутровая дымка.
Контуры пещеры передёрнуло рябью, и окружающий мир утонул в тихом шелесте чужого платья, неразборчивом шёпоте и перезвоне хрустальных колокольчиков. Я словно завороженная смотрела, как в центре пульсирующего туманного сгустка загорается неясный золотистый огонёк...
Динь-динь-дон!
По коже скользнул ледяной ветерок.