Автор
Утро было наполнено необычным теплом и непростым бодрствованием. Проснувшись под тяжелые объятия мужчины и его запах, я понимала, что сегодня мне придется выдержать предстоящий гость, чужой и страстный, в одних лишь ночнушках.
Встретила Славика, поболтала с ним, пока он заводил снегоуборочный агрегат, и вернулась в свою новую комнату, все также ломая голову над рассказом Мари.
Достала лежащий на дне большой косметички старенький кнопочный телефон и по памяти набрала номер.
– Что? – ответил знакомый высокий голос.
– Мне нужна информация…
Вечером Эрик не приехал. За окнами давным-давно царила ночь, постукивая в окна начавшейся метелью, а его все не было.
Я поужинала остатками курицы и салатом, который смастерила из привезенных Эриком овощей.
Побродила по дому. Почитала, поскучала и, плюнув на придурка, который на ночь глядя шляется неизвестно где, пошла спать.
Новая кровать, несмотря на неоднозначный дизайн, оказалась очень удобной. Постельное белье тонко пахло лавандой, а за окном уютно пела метель. Так что уже через десять минут я сладко спала, решив оставить все нелегкие мысли наутро."
"…Меня трогали подрагивающие руки.
К уху крался шепот, от которого мое тело цепенело и превращалось в кусок шершавого льда. Я не так боялась его касаний, как этого шепота, затекающего в мой немеющий от ужаса затылок.
– Скучала по мне? Расскажи скорее папочке, как ты скучала… Я ведь немного от тебя требую, моя прекрасная Снежинка…Только чтобы ты любила меня…
Я подтянула колени к груди, пытаясь отодвинуться от холодных пальцев.
И я закричала, задергалась, отбиваясь от них. Отталкивая от себя этот шепот, эти руки, и худое тело, пытающееся прижаться.
– Нет… Нет…Нет… Нет…
– Снежа, девочка. Тише, маленькая.
Это совсем другой голос. Я его знаю, и он мне нравится. Меня обнимают горячие, будто раскаленная печка, руки.
– Тише, малышка. Все хорошо…
И я успокаиваюсь, расслабляюсь, словно из меня разом вышел холодный, сырой воздух, от которого я стыла…
– Ты сказал, чтобы я не привязывалась к тебе, – зашептала обиженно, цепляясь за него пальцами и тыкаясь носом ему в плечо. – Ты велел не влюбляться в тебя, Эрик.
Над макушкой тихий смех:
– Я соврал.
