Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
Уже на операции врач понял, что девочка балерина.
Пациентка то и дело лепетала про сцену, балет и Джульетту, которую собирается играть, что немного раздражало не только Кирилла, но и всю операционную бригаду. Все же лучше работать под музыку или просто в тишине, а не в сопровождении монолога полусонной пациентки, которая мелет черти что.
Ляля. Странное имя. Загорский даже не думал, что еще где-то используется, но ее звали именно так, и это имя ей очень подходило. Кукольное лицо, хрупкое тело, тонкий нежный голос.
Мужчина был первоклассным врачом, и работал в этой клинике уже седьмой год подряд. Начиная практически с нуля, он вырос до уважаемой должности, и теперь был ведущим анестезиологом-реаниматологом центральной городской клиники, заведующим реанимации.
Проводя до сорока операций в месяц, Кирилл чертовски уставал, но ему нравилась его работа. Пациентов было много и разных, но куколка эта явно выделялась из серой массы.
И пусть за нее в тот момент говорили введенные препараты, напрочь развязав язык, Загорского позабавила эта еще нерастраченная юная прямота и непосредственность.
***
Пациентка, наконец, уснула, и перестала лепетать о своем обожаемом балете, от чего мы с Артемом выдохнули.
– Как там пульс?
– Уже лучше, но сердце все равно барахлит. Больше нельзя. И так добавлял дважды, ее вообще не брало. Странная реакция у нее.
– Да не надо больше. Я все уже.
– Закончил?
– Да. Последний узел вяжу. Готово.
Обхожу, и смотрю на зашитую рану. Не очень большой шрам, шов аккуратный.
– Красота. Ювелирная работа.
– Если бы она не дергалась еще все время, лучше бы получилось.
– Да я не пойму, чего ее все время не брало. Такая мелкая. Хоть бы сорок килограмм было. Да и сердце слабое. Ты же видел, как плясало.
– Видел.
Смотрю на пациентку. Спит. Наркоз еще действует. Больше не дергается, не ревет и не болтает без умолку. Странно, что ж такое с ней. Реально не действовал препарат, или что. Балерина, блядь, но рисковать не стану.
Артем еще полчаса гипсует ей ногу, накладывая фиксирующую лангету.
– Все. Теперь готово.
– Артем, давай пока ее ко мне в реанимацию на сутки. Операция внеплановая, пусть там переночует. Мало ли что.
– Поехали.
Операция длилась пять часов. Дольше, чем предполагали, но Климнюк вышел довольным, а значит, сделал все, что мог.
Перекладываем пациентку с операционного стола на каталку. Осторожно подхватываю ее на руки, придерживая за шею и поясницу. Артем помогает ноги взять. Легкая, невесомая почти что.
