Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
Я ведь ничего такого не сказала там? Мне почему-то кажется, я говорила что попало, и даже…в любви вам там призналась.
Невинно хлопаю глазками. Ну, а что? В адекватном состоянии я могла такое сказать только под действием сильных препаратов, и уж точно не при первой встрече с мужчиной.
Я вообще не влюбчива. Ну, по крайней мере, до сих пор не влюблялась ни в кого.
Врач смотрит на меня, и после я впервые вижу, как он улыбается. Мамочки мои.
Боже, какой он…красивый! Лучезарная улыбка просто. Такая, от которой колени бы подогнулись, если бы я сейчас стояла перед ним.
– Тебе не кажется.
Сердце пропускает пару ударов. Что я наделала?!
– Простите, я не…"
"– Все нормально. Ты была под препаратами. Мне пациенты и не такое на операционном столе выкладывают. Один как-то номер карты продиктовал. Не бери в голову, малышка.
Обнимаю себя руками. Почему-то мне теперь еще более неловко перед ним.
“Малышка”. Произносит так, словно я ребенок. А я не ребенок! Мне восемнадцать, вообще-то, уже. Интересно, а ему сколько…На вид он взрослый мужчина.
– Спасибо.
Доктор входит, а я нервно тереблю край одеяла.
Видимо, это все же был не сон, и я реально молола черти что на операционном столе.
Становится мега неловко уже перед ним.
Этот мужчина уже видел меня всю голой, а я ему в любви призналась. Да уж…
И еще. Я не заметила обручального кольца на безымянном пальце Кирилла Александровича. Получается, он что, не женат? Так, чисто интересно.
***
Сегодня Загорский был на сутках, и делал обход.
Из самого конца коридора он услышал сдавленные крики, и сразу направился туда.
Ромашкина Ляля. Звуки исходили из ее палаты.
Та, чудная девочка, и немного с прибабахом, как казалось Кириллу. Он запомнил ее голос еще с операционной. Очень тонкий и ласковый, завлекающий, но сейчас срывающийся от криков.
Загорский вошел в палату, и увидел пациентку на кровати. Ляля лежала с закрытыми глазами, и что есть сил, сжимала простынь пальцами, что те аж белели.
Он понял, что ее что-то беспокоит, хотя девчонке по-любому должны были колоть еще обезболивающее каждые четыре часа.
Пациентка выглядела измученной. Она часто дышала, и грызла свою нижнюю пухлую губу, что не могло не привлечь внимания Кирилла.
