Автор
В операционной свет яркий, в воздухе нотки стерильности. Операция началась еще до того, как меня завезли с каталке. Меня поселил тончайший наркоз — легкая дрожь и головокружение заменяют все остальные ощущения, но боль в ноге словно исчезла.
Не знаю, почему нервничаю, но, кажется, они это видят прекрасно, и ухмыляются.
Голос почему-то сбивается. Что-то я очень волнуюсь в присутствии этих докторов-мужчин.
– Выздоравливай, Ляля. Костыли тебе принесут скоро. Ходить уже начинай.
– Хорошо. Спасибо.
Семеров одаривает меня короткой улыбкой, а Загорский бросает только один серьезный взгляд, после чего они разворачиваются и уходят, закрыв дверь палаты.
Я же сильнее кутаюсь в одеяло, все еще вспоминая, как близко только что была к груди Кирилла Александровича, и успокоиться все никак не могу.
Глава 9
Травматологическое отделение мне сразу нравится намного больше, чем реанимация. Тут все как-то легче, и живее, что ли. Ну, ковыляет большинство пациентов на костылях, или лежит на вытяжке, но все равно. Умирающих особо нет, кроме меня, конечно. Шучу.
Я уже почти что живчиком, но все еще не могу подняться с постели.
У меня нет ни костылей, ни одежды.
Благо, мое состояние замечает завхоз отделения, и выдает мне больничную одежду. Обычная ночнушка до средины бедра. Конечно, красоты в ней нет никакой, но зато она отлично скрывает мою наготу. И на том, как говорится, спасибо.
Это городская клиника, хоть и центральная, поэтому большего я, собственно, и не ожидаю.
Костыли мне, кстати, тоже приносят. Не новые, но вроде, рабочие. Проблема только в том, что я ходить на них не умею от слова совсем, но думаю, с этим как-то разберусь.
Тетя Вита, здешний повар, приносит мне горячего супа. Ей лет, наверное, пятьдесят уже. И она как-то сразу располагает к себе.
Добрая и заботливая, и даже ее не очень вкусный больничный суп я уплетаю за обе щеки. Голодная я потому что, точно дикий зверек.
Ближе к полудню раздается скрип двери, и вскоре я вижу медсестру. Темненькая, среднего роста с небольшим лишним весом, но зоркими глазами.
– Привет, я Наташа.
– Да. Я.
– Перевязку делаем?
Поднимаюсь на кровати.
– Ага. Делаем.
– Сейчас тогда, возьму все.
Уже через минуту Наташа возвращается с точно такой же тележкой, которая была вчера у моего лечащего Геннадия Петровича.
Разрезав бинты на моей ноге, глаза медсестры становятся больше.
– Да уж…Как тебя так угораздило, бедняжка?
– Со сцены упала.
– Со сцены? Ты что, актриса какая-то?
Поджимаю губы. Больная тема.
– Балерина.
– Ого.
