В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
Грейс подскочила, вытерла нос рукавом, и дёрнулась было к двери, но Катерина задержала её.
— Платка у тебя нет, что ли? Как ты потом с таким рукавом в люди пойдёшь?
Грейс посмотрела изумлённо и молча достала из привязанной к поясу суконной сумочки платок — без кружева, но с какой-то вышивкой. Ну да, вместе же рукодельничали. Вытерла нос и глаза, и убрала его обратно.
— Теперь веди, — кивнула Катерина.
Идти пришлось вниз и ещё по первому этажу, и в коридоре горели факелы. Чадили и пахли.
Обеденная зала оказалась помещением большого размера.
— Что ли ужинают все — и семья, и прислуга? — не поняла Катерина."
"— А то, можно подумать, у нас в доме было не так! Ваш братец, помнится, из столицы приехал и говорил — теперь модно господам есть отдельно, в выделенном покое, да ещё там ставить всякие шкафы с заморской посудой — для красоты.
— Царствие им небесное, — тихонько проговорила Катерина.
Грейс согласно закивала. И повела Катерину как раз к голове стола — очевидно, её место было где-то там.
По мере продвижения Катерина смотрела на сервировку стола — деревянные тарелки, на них — нарезанные ломти хлеба, много.
— Скажи, а что в кувшинах?
— Эль. Хороший эль, но вы и раньше его не любили. Вы пили воду, или вино — немного, если его привозили. Но милорд не любит вино, его и не покупают. Или немного — для миледи Маргарет.
Ладно, вода — так вода. К счастью, на верхнем столе, кроме скатерти, лежали ещё и ложки — красивые, серебряные, с костяными ручками — так показалось Катерине.
— В доме госпожи Мэгвин я видела вилку.
