— Тогда представьте, что Жиль был бы каким-то таким. Только магически одарённым, конечно. Крыс бы по подвалам гонял. Или даже не гонял, а дожидался, пока они сами к нему придут и свой кусок потребуют.
— Как лорд Горэй? — Катерина невольно рассмеялась, и пояснила в ответ на недоумевающий взгляд принцессы: — Это старый некромант, нам встретился его юный правнук. Он смог научить мальчика мало чему, зато захотел распоряжаться его судьбой. И Жиль спросил дозволения у королевы и забрал парня в ученики.
— Вот видите — забрал в ученики, потому что понимает — так надо.
И раз может, то берёт и делает. Дорогая моя, мир устроен так, что все чего-то стоящие мужчины — при деле. И чем более они стоящие — тем серьёзнее их дела. А нам остаётся — найти себя, и тоже быть при деле, чтоб не протосковать всю жизнь у окошка.
— Да вы не понимаете, — сказала Катерина, потом сообразила, что принцессе, наверное, такого говорить не стоит. — А как же семья? А как же детей воспитывать, если отца дома нет?
— Уж конечно, не понимаю, — закивала принцесса.
— Милая моя, я всю жизнь была замужем за маршалом его величества. Он был необыкновенно талантливым военачальником, и уже когда сватался ко мне, то был готов хвастаться своими первыми победами над арагонцами, над имперскими подданными и над еретиками, а ему тогда было всего двадцать два года. Он был рыжий и наглый, и совершенно невоспитанный, потому что рос не при дворе, а фактически в казарме — рано оставшись без родителей, он получил в опекуны брата своей матери, генерала Треньяка, никогда не женившегося и не имевшего своих детей.
Когда он явился в Лимей свататься, то поразил отца напором и наглостью, и тот не отказал ему в моей руке. А я его, честно сказать, очень испугалась. Высокий, рыжий, громогласный, с неприличными шуточками и словечками, а я — цветочек семнадцати лет, водяная лилия, не иначе, — принцесса улыбнулась воспоминанию. — Я пряталась от него по всем закоулкам замка, чтобы только не оказаться наедине. Думала — если он меня не будет видеть часто, так, может, и вовсе передумает и уедет? Уж конечно, такой передумает! Он подловил меня случайно, за ссорой с братом Франсуа, отцом Анри, — Катерина не сразу поняла, что Анри — это король.
— Тот выговаривал мне что-то о неподобающем поведении. Он хотя и родился через год после меня, но считал, что главный, раз мужчина. И так обидно говорил, что я уже едва сдерживала слёзы, а тут — господин герцог Вьевилль, как из засады.
