Автор
Я работаю в кафе, где девушка-студентка с трудом нашла место. Мое выступление оценил случайный собеседовавшийся хозяин, увидев мои десерты. В этом месте скучно и буднично, но каждый день приносит что-то новое в маленьком мире кафе — от непростых начальников до вкусного кусочка клубники....
— Буду разбираться по ситуации.
— А там все точно готово? — он отхлебнул воды.
— Да. — сомнений в своих словах не было.
— Я очень надеюсь, что у тебя все получится. — Алекс встал с кресла. — Переживаю за вас, больше чем за себя.
Он подошел ко мне и обнял на прощание. Поддержка Полянского была просто неоценима, хотя я даже не думал, что именно он будет моим ангелом-хранителем.
Наши дни
Стрелка на часах мучительно долго делала привычный круг, казалось, что время замедлилось. Не находя себе места, метался по салону самолета, нервно ломая пальцы.
— Ещё немного и будет нервный срыв. — усмехнулся я сам себе, прикладывая ледяную бутылку к вспотевшему лбу.
Вдруг отдаленно послышались голоса. Мне пришлось скрыться в комнате отдыха, чтобы Ника не испугалась и не сбежала раньше времени.
Оттуда была идеальная слышимость того, что творилось в салоне.
— А почему мы летим частным самолётом? — удивленно спросила Ника. Ее родной голос, спустя неделю расставания, сейчас казался ещё слаще, ещё нежнее.
— У меня просто столько вещей, что было дешевле заказать самолёт, чем отдельно все отправлять в Москву.
— Хорошо. — неуверенно ответила она.
— Я сейчас заберу документы из аэропорта и вернусь к тебе. Хорошо? — Полянский начал действовать по заранее заготовленному плану.
— Конечно.
Леша вышел, а за ним закрылась дверь. Из кабины пилота вышла стюардесса, говоря о том, что необходимо пристегнуться, сейчас взлетаем.
— Подождите! — крикнула Ника, смотря в иллюминатор.
— Вы ошибаетесь, Антон Сергеевич давно уже на борту. — вежливо ответила девушка.
— Кто? — ошарашено спросила она. Прятаться больше смысла не было и я вышел из своего укрытия.
Стюардесса мило улыбнувшись, поспешила скрыться из нашего вида.
Лицо Ники исказилось непониманием, смешанным с болью и растерянностью. Она хлопала своими длинными ресницами, явно пытаясь не заплакать.
В моем горле образовался большой, удушающий ком, который никак не проталкивался глубже.
— Что здесь происходит? — рвано спросила она. Нежный девичий голос дрожал, вызывая неприятные мурашки, пробежавшие по моей спине.
— Давай сядем. — спокойно начал я. — Когда взлетим, я тебе все объясню. Хорошо?
— Не хорошо, Львинский! — задыхающееся ответила она. — Совершенно не хорошо!
Ника попыталась открыть дверь, но у неё ничего не получилось.
