В зале музея древних культур, Трейси и ее подруга Шэрен изумленно рассматривают необычный предмет: нелепое соединение миндаля с керамической бронзовой фигуркой. В мгновение ока мужчина исчез, но его устремленные на них взгляды остались в дурацком анекдоте из загадочной разговорной языковой смеси....
Зависел от любви женщины. Зависел от продажной суки и предательницы. И никакие деньги, успех, внимание противоположного пола не могли унять его боль.
Ник остановился на светофоре и медленно выдохнул, стараясь обуздать свою ярость. Ему нельзя оставаться одному. Нельзя вариться в собственных мыслях. Иначе он совершит непоправимое. Ник боялся того, что может сделать. Боялся, что вернется к Шэрен и убьет своими руками, или, наоборот, простит все, если она еще раз скажет, что любит его.
Приемная его кабинета в «Уайли» встретила необычайным оживлением.
Ник подошел к ее столу, привлекая внимание всех присутствующих, и устало обратился к секретарю:
— Позвони в аэропорт и скажи Терри Свитчетту, пусть готовит самолет, я хочу сегодня вылететь в Нью-Йорк.
— Конечно, мистер Хейворт, — бросившись выполнять поручение, проговорила Стейси.
Он, ни на кого не глядя, вошел в кабинет, а за ним потянулись собравшиеся.
— Ник, — заговорил Патрик Лесли, когда дверь в кабинет оказалась плотно закрыта. — Ордер на арест Прескотт готов, если мы сейчас же пустим в ход все доказательства, которые собрал Мартин, ее так прижмут на допросе, что она расскажет все как на духу, — агрессивно советовал главный юрист компании. — Она даст показания против Колвилла, и мы сможем засадить его за решетку. Слово за тобой, Ник.
Все выжидающе застыли, наблюдая за его реакцией, ожидая приговора для сотрудницы Шэрен Прескотт. «Нет, — поправил он себя, — Шэрен Хейворт».
Патрик, расценив продолжительное молчание главы компании, как сигнал к действию, схватился за телефон.
— Я позвоню капитану Сторру, ордер и заявление уже у него.
— Какой ордер! — не выдержал Ник и рухнул в кресло. — Я не могу посадить в тюрьму собственную жену!
Он сжал руками виски, надеясь унять звенящую в голове боль, но ничего не выходило, потому что источник его мучений был ниже, там, где раньше было сердце.
Ник откинулся в кресле. Что они думали об этой ситуации и о нем самом? Жалели? Наверное.
