В зале музея древних культур, Трейси и ее подруга Шэрен изумленно рассматривают необычный предмет: нелепое соединение миндаля с керамической бронзовой фигуркой. В мгновение ока мужчина исчез, но его устремленные на них взгляды остались в дурацком анекдоте из загадочной разговорной языковой смеси....
— Спасибо, — ласково улыбнулась Шэрен.
Здесь, среди этих людей, она чувствовала себя любимой и нужной. Им не нужно было что-то доказывать, объяснять или уговаривать поверить. Они знали, что она никогда не совершила бы подлости. Но бабушка, узнав о встрече с Фрэнсисом Колвиллом, все-таки задала ей знатную трепку, а возмущению не было предела, когда она услышала, какое гнусное предложение он сделал Шэрен. Слава богу, дедушка Коул вмешался и успокоил не в меру разошедшуюся супругу.
В тяжелое для нее время дедушка оказал поистине неоценимую поддержку.
Она взяла фарфоровую чашку с настоем из ромашки и, неприязненно глянув на бледно-желтое содержимое, сделала большой глоток. Желудок тут же отозвался болезненным спазмом, а тошнота подкатила к горлу.
— Что с тобой? — взволнованно воскликнула Трейси.
Шэрен покраснела. Она даже Трейси побоялась рассказать о своей беременности. Испугалась, что, если тайна выйдет из этого дома, она обязательно достигнет ушей мужа, а этого Шэрен не хотела.
Шэрен опустила глаза, поджала губы, потом снова посмотрела на Трейси и, виновато разведя руками, сообщила:
— Я беременна.
— Ничего себе! — изумленно покачала головой она, но через мгновение нахмурилась и зло выругалась: — Вот ублюдок!
— Полностью согласна! — не отрываясь от вязания, поддержала бабушка Джанетт.
Шэрен укоризненно посмотрела на нее. Да, мнение о Нике у ее родни, а в особенности, у бабушки, сложилось отвратительное, но как раз-таки в том, о чем подумала Трейси, он не виноват.
— Он не знает, — стушевавшись, прошептала она.
— Не знает? — удивленно переспросила Трейси. — Шэрен! — Она подняла к потолку темные, как спелые каштаны, глаза. На друзей орать не хорошо, а на беременных друзей — совершенно недопустимо.
