В зале музея древних культур, Трейси и ее подруга Шэрен изумленно рассматривают необычный предмет: нелепое соединение миндаля с керамической бронзовой фигуркой. В мгновение ока мужчина исчез, но его устремленные на них взгляды остались в дурацком анекдоте из загадочной разговорной языковой смеси....
— Кофе готов, — устало махнула Шэрен и пошла к выходу.
Ник даже не повернулся на голос, продолжая недовольно сверлить взглядом черный стеклянный стол, но когда Шэрен поравнялась с ним, одним решительным движением привлек ее к себе.
— Я не хочу кофе, — шептал он, — я хочу тебя.
Ник не дал ей опомниться, закрывая рот поцелуем. Шэрен протестующе уперлась руками в широкую грудь, но его губы были такими нежными и теплыми, а пальцы, зарывшиеся в волосы, вопреки ситуации, не причиняли боли. Ник не пытался навязать свою близость, заставить покориться, он пытался уговорить, соблазнить, добиться добровольной сдачи в чувственный плен.
"Он так ласково перебирал струящиеся по спине локоны, что Шэрен и не заметила, как оказалась на диване, у него на коленях. Ник умело целовал ее, в зародыше подавляя сопротивление и возбуждая желание, пока Шэрен полностью не расслабилась в его объятиях: одной рукой она неспешно гладила его спину, другой — зарылась в светлые волосы, вызывая его довольный вздох.
Бороться со своими желаниями сложно, а когда рядом любимый мужчина, практически невозможно, но ей нужно было сделать выбор. Если она сейчас сдастся, уступит его страсти — больше никогда не сможет отказать. И что тогда ее ждет? Печальная судьба матери. Жизнь от встречи к встрече. Любовь, которую она будет обязана держать в тайне ото всех, и страх неминуемого расставания, потому что Ник не будет вовлечен в их отношения эмоционально.
— Я не могу, — проговорила она, отстраняясь от его губ и прикрывая грудь.
— Что значит «не могу»? — непонимающе спросил он. Шэрен не ответила, продолжая дрожащими руками застегивать блузку. — Тебе не кажется, что уже поздно показывать характер.
Шэрен заглянула в его потемневшие то ли от страсти, то ли от злости глаза и поднялась, чтобы не провоцировать Ника и избавится от соблазна прильнуть к нему и ни о чем не думать.
