В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
Оно и понятно – настоящему коту всегда март!
Но он жестко обрывал все свои эротические фантазии и видения, связанные с Никой, понимая и боясь того, что она перевернет все в нем и в его жизни.
«Кретин! Да хоть перевернет, хоть уканопупит вообще, какая, к чертям собачьим, разница?!» – сатанел он от восторга, целуя ее.
Вот здесь и сейчас, забыв обо всем на свете и в первую очередь о каком-то там контроле и о том, что надо бы не торопиться, чтоб не напугать ее и себя заодно, Сергей рвался вперед, сходя с ума, чувствуя и переживая только этот наивысший момент и то, что он вокруг нее, в ней, с ней!
Выше, выше, несясь к неизвестности и крепко держа ее в объятиях, точно зная, что если они будут порознь, то просто помрут!"
"Все стихии вместе: землетрясение, ураганы и черт его знает что еще подхватили его вместе с женщиной, которую он нашел, наконец, подняли куда-то в звенящую неизвестность, поближе к Богу, и сбросили вниз, забыв предупредить, что смерть бывает сладкой, и высокой, и обновляющей, оставляя за собой отголоски взрывов-воспоминаний в теле, в разуме, в жизни!
Через провалившийся куда-то отрезок времени, с удивлением обнаружив в себе какие-то силы, Сергей перевернулся на спину, не выпуская из рук Веронику.
– Что делают твои руки? – спросила она, жарко дыша в его ключицу, куда уткнулась лицом.
– Изучают территорию, – усмехнулся он и погладил ее попку.
– Понятно, путешествие Гулливера.
Он повернул голову и поцеловал Нику в висок.
– Ты не испугалась? – спросил шепотом.
– Не успела. Ты же как в бою – пришел, победил, а потом увидел! – усмехнулась она.
– Не-ет! – протянул он самодовольно. – Сначала все-таки увидел, а потом уж и победил!
– И как часто можно такое проделывать, но чтобы остаться при этом в живых?
– Чтобы нам остаться в живых, это надо проделывать как можно чаще!
Она помолчала, посопела в его ключицу, щекотя своим дыханием.
– Может, у нас так невероятно получилось, потому что у меня это в первый раз?
Он перевернулся вместе с ней на бок и заглянул ей в глаза.
– У меня тоже первый раз! Так – первый! Но мы на всякий случай проверим.
– Как? – спросила Ника, стараясь загнать навернувшиеся от переполняющих ее чувств слезы.
– Экспериментальным путем!
Он поцеловал ее в переносицу, в веки, стирая губами так и не удержавшиеся, пролившиеся слезы.
И все повторилось!
И повторялось еще, до самого утра.
