В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
Они смеялись, шутили, рассказывали друг другу что-то о себе, шептались, целовались, прерывая разговоры и снова погружаясь в сумасшедшую отстраненность от всего мира.
Поминутно целуясь, уже перед самым рассветом, отправились на кухню, почувствовав голод, приготовили какую-то еду, а вернувшись, начали сначала.
Часов в десять утра на домашний телефон Кнурова позвонил дедушка. Сергей нажал громкую связь на аппарате, стоявшем на тумбочке возле кровати. Оторваться от Ники он никак не мог.
– Доброе утро, – поздоровался Василий Корнеевич.
– Еще не спим! – заговорщицки шепнул Кнуров Веронике в ушко и, чмокнув ее в нос, бодрым деловым тоном ответил: – Доброе утро, Василий Корнеевич, не беспокойтесь, мы уже не спим, собираемся ехать продолжать поиски.
– Как Ника, не заболела?
– Нет, дедушка, я в порядке! – громко ответила Ника.
– Вот и хорошо, здравствуй, солнышко! Я вот по какому поводу-то звоню, Сергей. Я понял, что меня насторожило в послании Игоря.
Ну и Василий Корнеевич!
Ведь понял, что хотел сказать ему Игорь!
Про третий адрес Кнуров, конечно, помнил и оставил его напоследок, если они не найдут ничего по другим адресам.
– Спасибо, Василий Корнеевич! Мы сегодня постараемся посмотреть остальные адреса, и начнем с этого.
– Удачи вам! Никуша, твоя-то одежда высохла? Ты в мокром не ходи! – забеспокоился дедушка.
– Высохла, дедуль, не беспокойся!
– Тогда, до свидания!
– До свидания, дедушка! – попрощалась Ника.
– Я не забыл и развесил, наверное, она уже высохла.
– Когда ты успел? – удивилась девушка.
– Когда ты спала после коньяка и твоего первого поцелуя, – рассмеялся он и, быстро поцеловав ее в губы, сказал: – Вставай! Надо доделать дело.
– Да уж, надо! – подхватилась Ника.
