В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Он приобнял ее за талию и попросил: – Идем, а?
– Кофе так кофе! – согласилась она.
Минут через сорок, выпив кофе и присовокупив к нему по бутерброду с сыром и зеленью, они вышли из кафе.
– Теперь можно и в подвал! – усмехнулся чему-то Кнуров.
Он так же, как и недавно у дедушкиной калитки, что-то такое сделал и открыл замки: внутренний и амбарный, висячий.
«Прям фокусник-домушник какой-то!» – восхитилась навыками Кнурова Вероника.
А дальше все как в ее сне – они нашли сарай, который господин Кнуров открыл тем же криминальным способом, что и ранее, в нем нужный кирпич в стене и, распахнув кирпичную же дверь, увидели тот самый ящик на постаменте.
– Откроем? – спросила шепотом Ника, глядя на ящик.
– Обязательно!
Кнуров набрал цифры, которые дедушка Олег показал Нике, в ящике что-то тихо щелкнуло. Сергей поднял крышку.
Двумя аккуратными рядами, в каждом по пять штук, в два слоя, в ящике лежали двадцать золотых слитков, тускло посверкивая желтыми боками, сверху располагалась обычная канцелярская папка с тряпичными тесемками и надписью «Дело».
– Спасибо вам, Вероника Андреевна, ну и вам, господин Кнуров, что сделали за меня всю работу! – раздался голос от входа.
Ника вздрогнула от неожиданности и посмотрела на говорившего. В проеме кирпичной двери стоял невысокий плотный мужчина и направлял на них пистолет.
За мгновение до выстрела всем своим матерым существом Кнуров понял, что произойдет, и, откинув фонарик вправо, схватив Нику, метнулся влево и упал вместе с ней на пол. Затем, не выпуская ее из рук, быстро перекатился и сел, упершись спиной в бетонный выступ, на котором стоял ящик. Он проделал это с молниеносной скоростью, так, что Вероника даже не успела ничего понять и испугаться, а только слышала выстрелы, грохотавшие в маленьком закрытом пространстве, как взрывы.
Мужчина перестал стрелять, включил фонарик и вошел в комнату.
И тут раздался другой голос:
– Да ладно вам, Геннадий Петрович, бросьте вы свою «пукалку»! Или лучше вас называть Михаилом Ивановичем?
Ни Кнуров, ни Вероника не могли видеть, что там происходит, но, судя по тому, как переместился луч фонарика, Михаил Иванович повернулся на голос.
