В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Что ж вы, голубчик, в вашем-то возрасте и при вашем служебном положении взялись в кладоискателей играть, девушек милых запугивать? Несолидно как-то!
И тот же голос, резко изменившись из добродушно-пеняющего в беспрекословно-приказной, отчеканил:
– Пистолет на пол! Быстро!
Громко грохнул тяжелый пистолет о бетонный пол.
– Руки за спину! На выход! – раздался следующий приказ.
– Тебя не задело? Ты не ушиблась? – спросил тревожно Кнуров, быстро ощупывая Нику с ног до головы.
– Вроде нет. А тебя?
– Нет!
– Ты что, злишься? – удивилась Вероника.
– Да, уж!
– Но все же хорошо!
– А если б он в тебя попал?! – прорычал Кнуров.
– Ну не попал же! Да и что со мной могло случиться, ты же рядом!
– Да что угодно: пуля – дура!! – возмутился еще пуще он.
– Сереж, ты на кого злишься-то?
– На Деда!
Ника не успела спросить, на какого такого Деда, тот ответил сам:
– А не надо на меня злиться! Ну, виноваты, замешкались ребята немного. Девушка-то права: ты и сам справился, и обошлось же все!
Сергей, продолжая держать Нику за талию, встал вместе с ней, забыв поставить свою ношу на пол.
– Да запросто мог в нее попасть! – ответил он в темноту.
– Ну, все, все, извини! Цела твоя красавица? – задушевно поинтересовался мужчина."
"В комнате по-прежнему было темно, фонарик, который отшвырнул Сергей, разбился, а в сарае происходили какие-то действия, там мелькали лучи фонарей, но это помещение оставалось в непроглядной тьме.
– Я цела, – откликнулась Ника. – Спасибо! – не забыла о хороших манерах Ника и шепотом попросила: – Кнуров, поставь меня на пол.
Он не ответил, на пол ее не поставил, а прижал сильнее к своему боку.
– Так! – обрадовался чему-то невидимый до сих пор мужчина. – Значит, «поставь на пол»! Очень хорошо! Дайте свет сюда! – крикнул он.
Комнату осветили лучи от небольших ручных прожекторов.
– Ну-с, посмотрим на ваше наследство, Вероника Андреевна, – сказал Дед.
И Ника наконец его рассмотрела – среднего роста, плотный, добродушный, какой-то совсем обычный дядька на первый взгляд, но, присмотревшись, поняла, что ой как обманчив этот первый взгляд!
Три человека встали вокруг бетонного уступа, освещая содержимое ящика, Кнурова, все так же прижимавшего Нику к себе за талию, и Деда.
Генерал взял папку, раскрыл ее, пробежал глазами документ, перевернул, так же быстро проглядел все листы, находившиеся в ней.
– И что там? – спросила Ника.
– К сожалению, не могу вам пока сказать, Вероника Андреевна, – мягким, почти извиняющимся тоном оповестил он.
