В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Привет, Никуша! Молодец, что пришла, у меня праздник! – поделился он.
– Здравствуй, Костя, я очень рада, что у тебя все наладилось! – улыбалась ему Вероника.
– Наладилось! – рассмеялся он. – Только ты можешь так красиво изъясняться! Все такая же интеллигентная «пуговица»! – И он чмокнул ее в щеку. – Никуша, какое наладилось, я вылез из такого!.. Уже думал, все! Кранты! Пропал ты, Тишин! Но, слава богу, выгреб! Вернее, это не я, мне мужики о-очень толковые помогли. И как они это провернули – высший класс!
Он подхватил Милкину рюмку, налил водки из графина и выпил.
– Они здесь? Покажи, где они, Костик! – встряла любопытная до невозможности Милка.
– Нет, они не пришли. Мы с ними уже отметили. Видишь ли, Чижик, у них такая специфичная работа, что чем меньше людей знает их в лицо, тем лучше.
– Это были какие-то финансовые, банковские проблемы? – спросила Ника.
– Не только, – задумчиво протянул Костик. – Даже не столько финансовые, сколько иные! Но вам, Чижики, этого знать не надо!
Он называл их Чижиками, на что имел полное право.
Ника познакомилась с Костиком, когда в первый раз пришла к Тишиным в гости. Ей было семь лет, и они сидели с Милкой за одной партой в школе и были для Костика желторотой мелюзгой, такими и остались на всю жизнь. С девчонками малолетними он был снисходителен, щедр и авторитетен, Никушу называл «интеллигентной пуговицей».
– Почему пуговица? – обижалась она.
– Потому что маленькая, веселая, перламутровая, с вишневым отливом, – смеясь, пояснял он.
– Почему с вишневым? – стараясь во всем разобраться, допытывалась семилетняя Ника."
"– Потому что пахнешь вишней!
«Вот что мне нужно!» – поняла четко Вероника.
Бросив на стол полотенце, которым вытирала облитые чаем джинсы, она выбежала в прихожую, схватила трубку телефона, собираясь набрать Милкин номер, и остановилась.
«А ведь они вполне могут прослушивать телефон.
Вероника осторожно положила трубку на место и тихонько похлопала ее рукой, как будто успокаивая – извини, что потревожила.
«Итак, что мы имеем? А имеем мы необходимость конспирации! Мамочки!! Ты послушай себя, Ника! О чем ты рассуждаешь и всерьез обдумываешь – конспирация!! Это же бред!»
Бред – не бред, а соображать оперативно приходится.
