В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Конечно, помню!
– Ты можешь взять их координаты?
– Могу. Сейчас позвоню и спрошу! – И она принялась ковыряться в своей необъятной сумке в поисках трубки.
– Не надо звонить, – остановила активное пощупывание сумочных недр Ника. – Он офис не сменил?
– Нет.
– Тогда сходи прямо сейчас и возвращайся, я буду ждать.
– Правильно! Я поеду, я на машине.
– Не надо ехать, – вздохнула немного тягостно Вероника, – здесь через переулок пешком пять минут.
– Точно! – радостно согласилась Милка и тут же возмутилась в стомиллионный, неизвестно какой раз: – Былинская, мне всегда было до чертиков обидно, что ты такая умная, а я вот не очень!
Обычное, ставшее привычным и неизбежным, как утро следующего дня, Милкино нытье на тему «какая я дурочка» и прилагающиеся к нему рассуждения, почему такие умные, как Ника, дружат с такими дурочками, как Милка.
Ну, дружат и дружат, кто его знает почему, так сложилось. Обычно эти рассуждения обострялись в моменты очередного неудачного романа или с началом отдыха от неудачного поиска себя в очередной профессии, поэтому-то Ника и спросила:
– Ты что, уволилась с работы?
– Нет, но подумываю над этим, у руководства неправильное цветовое видение современной обстановки, – изобразив смирение, проныла Милка.
– Ясно. Иди! И не говори Косте, что это для меня, скажи, что у твоего «неправильного» руководства проблемы. Придумай что-нибудь, ты же умеешь.
– Поняла, поняла! Я мигом. А ты мне все расскажешь потом!
На визитной карточке, которую Ника держала в руке, значилось: «Кнуров Сергей Викторович», два номера офисных телефонов, один мобильный и больше ничего – ни названия, ни логотипа, полагающегося фирме.
"– Не хотел давать, еле уговорила, – трещала Милка рядом, понизив голос. – Понимаешь, они берутся только за очень непростые дела, как правило, связанные с большими деньгами, аферами там всякими, еще чем-то сильно сложным, потому что, как говорит Костик, они очень непростые ребята.
– Что значит большими деньгами? – уточнила Ника.
– Ну, не знаю, миллионы долларов, наверное.
– Они что, криминальная структура?
– Да нет! Что ты! Совсем даже наоборот! Вполне легальная фирма, они все из бывших не то гэбистов, не то ментов, не знаю, – отмахнулась Милка.
– Бывшие-то как раз сейчас самые криминальные, – усмехнулась Вероника.
– Но не эти, точно! Так Костик сказал.
