В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Былинская, ты с ума сошла! Что у тебя происходит?! Немедленно признавайся! – перепугалась вдруг всерьез Милочка Тишина.
– Я же сказала, что пока и сама не знаю.
– Ника, – Милка ухватила ее за руку и придвинулась поближе, – поживи пока у меня или вон у Костика, за городом, тебе не надо одной оставаться!
– Спасибо, Мила, но в этом нет необходимости.
– Ладно, иди, «интеллигентная пуговица», но я буду все время тебе звонить! – припугнула подруга.
Пока Ника добиралась домой, она уже продумала план дальнейших действий практически поминутно и в деталях.
Сергей Викторович Кнуров пребывал в полном блаженстве, близком к нирване.
После жаркой баньки, в которой они с мужиками провели неспешные два часа, потягивая горько-сладкий морс, приготовленный Мишкиной женой, облаченный в теплый банный халат, он в компании самых близких друзей сидел на плетеном диване, стоявшем на веранде дома четы Ринковых.
– По-моему, пора заняться шашлыком? – прервал общее умиротворенное молчание Антон.
– Шашлычок сейчас, да под водочку, в самый раз! – поддержал дельное предложение Мишка.
Стол накрыли на летней террасе, солнышко припекало, и только легкий прохладный ветерок напоминал, что все-таки еще не лето.
Жарить шашлык Антон не доверял никому, поэтому, передав жене в руки дочку Машку, лично встал у мангала. Ната тут же перекинула Машку Сергею и включилась в суету приготовлений и накрывания стола. Маша и Саша – годовалые близнецы четы Ринковых, радовавшие родителей и близких необыкновенной сообразительностью, почти полным отсутствием капризности и жизнерадостностью.
"Мария, будучи барышней энергичной и общительной сверх всякой меры, с таким бездарным времяпровождением, как спокойное сидение на чьих-то руках, была категорически не согласна, и посему господину Кнурову пришлось попотеть, поспевая за ней, стремительно ползающей по всей террасе. Ее брат Саша, куда более спокойный парень, занимался настоящим серьезным мужским делом – сидя в манеже, который поставили здесь же, на террасе, сосредоточенно сопя, раскурочивал, разбирая на запчасти, большую пластмассовую машинку.
Пришла Дина и усадила к Саше в манеж Ивана, их с Михаилом сына.
– Они мальчишки спокойные, деловые, это не Машка шалопутная, с полчаса тихо посидят, пока машинку не разберут, потом начнут характер показывать, – сказала она Сергею, явно забавляясь его вынужденной ролью няньки.
Промычав что-то невразумительное, Кнуров, стоя на коленях, вылавливал за ногу Машку из-под стола.
