В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
И на Земляном валу они тоже поработали, уж извините великодушно, они были очень аккуратны и никакого урона вашей собственности не нанесли. У вас ведь ничего не пропало и беспорядка нет?
Вероника, слушая этот неприятный голос, говоривший наигранно доброжелательно, старалась понять, что происходит, и ничего не могла придумать."
"На Земляном валу находилась квартира бабули. Дом стоял не на самом Садовом кольце, а внутри двора, за зданиями, старый сталинский добротный дом. Шум от Садового днем и ночью проникал в квартиру и завораживал маленькую Нику, когда она оставалась там ночевать.
Сейчас ей вообще покойно и никакой шум ее уже не потревожит, потому что бабуля умерла.
– Вы можете не беспокоиться о смене замков, – отрывая девушку от мыслей о бабуле, произнес загадочный Михаил Иванович, – замки и двери хорошие, просто мои специалисты могут открыть любые двери.
– Не буду беспокоиться, – пообещала Ника.
Страха не было, ну не было, и все тут! Она как-то не могла бояться после того, что уже перенесла.
Нет, все-таки был, с самого начала, когда она обнаружила пропажу книжки, наглядно подтвердившую подозрения о проникновении чужих в дом. Даже и не страх, а растерянность от непонимания, что ли.
– Вернемся к нашей проблеме, – пробасил Михаил Иванович.
– А у нас с вами проблема? – уточнила она не самым доброжелательным тоном.
– Да, милая барышня, и еще какая! – порадовался чему-то странный господин.
– Судя по тому, что вы звоните, обыск не дал ожидаемых результатов?
– Совершенно верно! Из чего следует вывод, что о месте нахождения интересующих меня вещей знаете только вы.
– А какие вещи вас интересуют? – оживилась Ника.
– Ну не надо, Вероника Андреевна! – недовольно протянул он.
Ника почувствовала, словно увидела воочию, как он скривился от этого самого недовольства.
– Мы так мило беседовали, вы произвели на меня впечатление умного человека, и вдруг такие несерьезные игры, – попенял чуть ли не по-отечески товарищ.
– Простите, Михаил Иванович, что разочаровала вас, но я на самом деле не понимаю, о чем идет речь, – вернула его к отстраненно-неприязненному тону Вероника.
– Речь идет о наследстве.
