Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
Принц просто кивнул в ответ.
Вопрос, который ему хотелось задать, – и она знала об этом, – висел в воздухе, почти такой же осязаемый, как обещанный ла Веем гамак.
Он боялся произнести свой вопрос вслух, как человек боится сделать первый робкий шаг после растяжения лодыжки.
И все же принц заговорил о том, что его волновало. Он начал как можно более небрежным тоном, но зная, что они оба ждут этого разговора, понял, что слова прозвучат фальшиво, как в какой-то развязной пантомиме.
– Отец мальчика?…
Ее лицо тут же приняло безучастное выражение.
– Он ушел, – коротко сказала она.
– Ушел?
– Да. Шесть лет назад.
«Ушел» – это слово заменило какое-то другое, неудобное для нее слово. Ушел в загробную жизнь? Или в Лондон? Может, в Африку? Она вдова? Почему ему так важно знать это?
Нет, не важно. Ему это не нужно. Это не должно иметь для него значения.
«Держи себя в руках, наконец», – сказал принц себе.
– Понятно, – произнес он вслух, хотя ничего ему понятно не было.
– Бал? Отличная новость! – воскликнула Элайза.
Судя по ее голосу, она испытала настоящее облегчение от того, что он сменил тему разговора.
Филипп бросил на нее сердитый взгляд.
Элайза рассмеялась.
– Конечно, бал – это замечательно, милорд! Танцы, музыка, красивые дамы, вино… Я уверена, что ваши слуги со всем справятся. А я бывала только на деревенских танцах.
– Мне они нравятся, – признался принц. – Я был когда-то лучшим танцором.
– Могу я поинтересоваться, чем вызвано ваше хмурое выражение?
– Я обеспокоен. Как я буду танцевать?!
Наступила тишина.
