Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
Вальс все замедлялся и постепенно превратился в ленивое кружение, но, ощутив аромат его сорочки, Элайза поняла, что они каким-то образом сократили расстояние между собой и уже не вальсировали, а опасно приблизившись друг к другу, обнялись и слегка покачивались.
«Это плохо, это плохо, это плохо…» – подсказывал ей внутренний голос.
– Похоже, вы отлично танцуете вальс, лорд Ла Вей, – хрипловатым шепотом проговорила Элайза.
Вдруг в голове ее мелькнуло еще одно слово, которое можно разложить на счет вальса: «эко-ном-ка, эко-ном-ка, эко-ном-ка»…
Нет, ей не следует флиртовать с ним.
– Да, но слегка скованно, как слон. – Его голос тоже прозвучал хрипло. И слишком близко.
Как же хотелось уронить голову ему на грудь! Почувствовать в ней гул, когда он говорит. Услышать биение его сердца. И снова ощутить музыкальный размер вальса на три четверти: это плохо, это плохо, это плохо…
– Насколько я помню, слоны весьма грациозны, – едва слышно промолвила Элайза.
В ответ на ее слова из груди принца вырвался тихий и низкий смех, и этот звук теплой волной пробежал по ее телу. В Элайзе поднималось томительное напряжение желания, дивное давление, походящее на реку, готовую затопить собственные берега, почти неистовство.
«Я хочу тебя, я хочу тебя, я хочу тебя…»"
"Наводнения обычно оставляют за собой разрушения. Никто не знает этого лучше нее.
Ла Вей едва не споткнулся, но довольно быстро взял себя в руки. Его лицо стало спокойным и непроницаемым.
– Думаю, вы достойно справитесь с танцами, лорд Ла Вей, – сказала Элайза. – Счастлива будет та женщина, которой доведется танцевать с вами вальс на ассамблее.
У Филиппа больше не было причины держать ее за руку. Он выпустил руку Элайзы, как карманный воришка, возвращающий кошелек его законному владельцу.
Элайза отступила на шаг назад, словно вырвалась из западни, о которой всю жизнь мечтала. Ее кожа разгорячилась и натянулась от гнева и подавленного желания. Ей захотелось что-нибудь бросить в стену. Вазу, например, или свое тело – прямо в его объятия.
«Так несправедливо, так несправедливо, так несправедливо…»
Ее глаза горели. Она была взволнована.
