Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
Ла Вей поздравил себя с тем, что к нему вернулся дар речи, несмотря на то что голос у него все еще был хриплым, а голова кружилась, словно он продолжал танцевать вальс.
Он не просил ее что-либо объяснять. Слова «я не могу» могли означать что угодно – ее сына, ее состояние, ее мужчину.
Элайза быстро кивнула. Она все еще тяжело дышала, и это было ему приятно.
– Я должен извиниться? – тихо спросил он.
Элайза покачала головой – резко, яростно.
Он почувствовал благодарность.
– Но я все же попробую: прошу прощения за те переживания, которые вас сейчас терзают, Элайза.
Элайза засмеялась:
– Да уж. Во всяком случае, в нашем исполнении.
Ла Вей с облегчением услышал ее смех.
– Вероятно, мы просто расслабились. Вот и все, – сказал он.
– Да. А вы, наверное, вновь ощутили себя французом.
– Это французская версия вальса, и я вел себя как француз.
– Стало быть, в субботу вы станете событием бала. А в воскресенье ощутите себя изнуренным.
Филипп засмеялся.
Элайза засмеялась.
Смеяться ему было больно, потому что впервые в жизни он смеялся вместе с женщиной, которая ему очень нравилась и которую ему хотелось уложить к себе в постель, чтобы абсолютно изнурить себя, занимаясь любовью с ней…
И встретить вместе с ней утро. Потом – другое утро.
Кажется, они сказали друг другу все, что можно было сказать.
– Вы сердитесь? – рискнула спросить Элайза.
Ла Вей удивился.
– Сержусь? Нет! Я не животное и не феодал, который требует от своих слуг своеобразных услуг.
Хотя, конечно, ее вопрос слегка рассердил его.
Но своими словами Филипп вновь воздвиг между ними стену. «Феодал», «слуги», «требовать»… Отчасти он пошутил. Отчасти сам факт существования преград между ними сердил его, потому что перед ним была женщина, которую он хотел так сильно, как, кажется, никогда не хотел ни одну другую.
Элайза подняла руку, как будто хотела прикоснуться к нему, успокоить его, но тут же опустила ее на место, потому что у всего есть свое место.
– После бала вам станет лучше, – тихо сказала Элайза.
Похоже, она права.
Силу страсти надо умирять. Без сомнения, она достигла такого накала из-за их близости. Но как только лорд Ла Вей окажется в окружении равных себе людей – богатых и хорошо воспитанных, утонченных, умело флиртующих, в красивых нарядах, – возможно, он ощутит неловкость из-за того, что томился по экономке.
