Автор
В зале сидят обычные люди, но их судьба на волоске от страсти и трагедии. Миссис Фонтейн под пристальными взглядами чиновников обсуждает свое будущее после необычного собеседования. Вокруг звучит напряженная тишина, но изнутри она плещет ожиданием и неожиданными откровениями. Невероятные обстоятельства готовят к несчастью или к чуду — все зависит от ее решительности....
А ее приданое – это моя ответственность. Я не желаю, чтобы моя сестра оставалась старой девой или выходила за кого-то, кто не соответствует ее статусу. – Голос принца становился громче до тех пор, пока последнее слово эхом не разнеслось по всей комнате.
Но англичане ничего не понимают лучше, чем «статус».
– Она достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения, – ласково давила на ла Вея Элайза.
– Ее не воспитали для того, чтобы принимать решения, миссис Фонтейн. – Эту фразу принц произнес сухим тоном.
– Если она хоть немного похожа на вас…
Ла Вей выпрямился и невесело засмеялся:
– Даже вы не можете быть настолько безрассудной, чтобы закончить эту фразу.
Спина Элайзы выпрямилась, подбородок подскочил вверх.
– Если ваша сестра хоть немного похожа на вас, значит, она преодолела немалые трудности и выжила, – заявила она. – Могу я просто это сказать? Запас жизненных сил у многих женщин больше, чем полагают мужчины. И они чаще оказываются куда сильнее, чем вы считаете. Это все, что я скажу.
– Ну да, пока – все, – мрачно заметил Филипп.
Элайза пожала одним плечом. Она явно пыталась сдержать смех. Какая дерзость с ее стороны!
Ла Вей несколько мгновений молча смотрел на нее изучающим взглядом.
– Не опыт ли подсказывает вам эти рассуждения, миссис Фонтейн? – наконец спросил он.
Элайза лишь спокойно посмотрела на него. Это и был ответ на его вопрос.
Принц опять начал ходить взад-вперед, а потом остановился и сбивчиво заговорил, потому что по какой-то причине хотел, чтобы она узнала.
– Я не сержусь на нее. Я сержусь на себя. Сержусь на судьбу. На это… – Он взмахнул выздоравливающей рукой. – И еще сержусь на сложившуюся неопределенность, которая не позволяет мне заработать деньги, необходимые для покупки моего собственного дома и для того, чтобы обеспечить сестру приданым и любыми чертовыми бальными платьями, какие только она пожелает. Я сержусь, что моя семья была разбита революцией на осколки, и вот теперь я вынужден собирать их. А лучшее лечение от гнева – это конструктивные действия, миссис Фонтейн.
– Стало быть, вы можете вновь подвергнуть себя опасности, потому что это принесет вам выгоду, или…
– Намертво связать себя брачными узами, – договорил за нее Филипп.
