Автор
В глубокой тьме сердец и душ, где свет лампы редко пробивается, любовь раскрывает свою истинную сущность. Это роман о невероятных отваге и страстной нежности в мире бездуховности, где каждый встречный взгляд может стать последним словом.
Меня вытаскивают из ментальной кроличьей норы, в которую я себя загнала, когда рядом со мной раздаются шаги.
-Привет, детка, - раздается протяжный голос.
Отлично. Как раз то, что мне было нужно.
Я увеличиваю темп, чтобы отстраниться от него, и мои икры кричат мне за это. Оно того даже не стоит; он легко поспевает за мной.
- Оставь меня в покое, Рекс. - говорю я.
- Вау, - отвечает он, легко кладя руку мне на плечо, - Это не очень мило, детка.
Я не останавливаюсь, огибаю поворот, чтобы пробежать четвертый круг. Мои челюсти сжаты так сильно, что кажется, будто я сбриваю верхний слой эмали с зубов.
Я решаю не обращать на него внимания, уверенная, что он потеряет интерес и уйдет туда, где команда мальчиков заканчивает свою тренировку.
Но я ошибаюсь.
Вместо того, чтобы отпустить меня, его рука сжимается в кулак вокруг моего предплечья, и он резко останавливает меня.
- Отпусти меня, Рекс. - Говорю я ровным голосом, не сводя глаз с того места, где он все еще сжимает мою руку своими пальцами.
- Попроси меня вежливо, и я сделаю это, - отвечает он фальшиво любезным тоном.
Он никогда не применял ко мне физического насилия, когда мы встречались, но надвигающаяся возможность этого всегда существовала. Это было видно по тому, как он стискивал зубы, когда я говорила что-то, что ему не нравилось, а потом бесконечно ругал меня за это, как только мы оставались наедине.
Хотя, теперь я, несомненно, знаю, что проблема была в нем, а не во мне. У меня не только, по-видимому, нет проблем с тем, чтобы кончить, но я могу сделать это несколько раз.
Мои мысли возвращаются к тому гостиничному номеру с Гэри, как это случалось чаще, чем я хотела бы признать за последние две недели.
Необузданную страсть и уязвимость той ночи было не так легко запереть в темных уголках моего мозга, как все остальное.
Я чувствовала себя живой так, как давно не чувствовала. Может быть, дело было в анонимности и спонтанности такого смелого поступка, за который мои родители, несомненно, убили бы меня, если бы узнали об этом, но часть меня думала, что сам Гэри имеет к этому какое-то отношение.
Интересно, что было бы, если бы я осталась, что бы он сделал со мной дальше, когда уже погубил меня для всех остальных мужчин, которые придут за ним.
