Автор
В глубокой тьме сердец и душ, где свет лампы редко пробивается, любовь раскрывает свою истинную сущность. Это роман о невероятных отваге и страстной нежности в мире бездуховности, где каждый встречный взгляд может стать последним словом.
Внезапно бургер неприятно оседает у меня в желудке, словно кусочки шлакоблока, отягощающие меня. Мои саморазрушительные мысли восстают подобно мертвецам и бьются о стенки моего черепа, требуя действий, и требуют их немедленно.
Это безумие, как одно ее слово, один осуждающий комментарий, один полный отвращения взгляд со всего мира могут проникнуть в мою душу и задеть за живое.
-У меня был низкий уровень сахара в крови, мне нужно было поесть. - Я слышу, как защищаюсь, но, по крайней мере, это скрывает стыд, который она заставляет меня чувствовать.
- Я уверена, что это было удобно, дорогая. - Ее слова добры, но тон укоризненный. - Но тебе нужно быть умнее с тем, что ты ешь. Ты же знаешь, как легко тебе набрать вес, и ты не хочешь возвращаться к тому, как ты выглядела раньше, верно?
Я смотрю вдаль, прежде чем ответить. - Нет, мама.
Она бросает на меня задумчивый взгляд, как будто понимает, что ее слова причиняют мне боль. Если и так, этого недостаточно, чтобы заставить ее остановиться.
- Я просто пытаюсь позаботиться о том, что лучше для тебя, дорогая. На самом деле, - говорит она, и ее лицо светится. - Я только что прочитала эту потрясающую статью в Elle. Эта замечательная новая диета, которой придерживаются все светские девушки, она такая замечательная, вот увидишь. По сути, вы начинаете с имбирного чая и простого йогурта без сахара по утрам, а затем ...
Я отключаюсь, пока она продолжает говорить. Оставив свой бургер на пассажирском сиденье, я выезжаю на дорогу и направляюсь домой, кивая и напевая в ключевых моментах, чтобы она думала, что я все еще слушаю.
Но внутри мое сердцебиение отдается в висках, и зуд начинает нарастать, как угрожающий прилив в моем мозгу. Каждый раз, когда я пытаюсь снова сосредоточиться на ее словах, навязчивые мысли снова затягивают меня, как рыбу на крючок.
Я заперта в самом худшем месте, которое я знаю, – в темных и извращенных закоулках моего собственного разума. Цена, которую я плачу за тихое место в своем сознании, куда я убегаю, когда мне нужно безопасное пространство, - это садистский голос в моей голове.
Я начинаю тревожно постукивать левой ногой, пытаясь заглушить голос. Я ковыряю ногти, впиваясь большим пальцем в плоть вокруг них и сдирая кожу. Боль - долгожданное облегчение от моих суматошных мыслей. Они кричат мне, что я никчемная и непривлекательная.
