Автор
В ужасной драке среди ночного леса, где ветки царапают кожу, ты едва не забываешь о боли. Ты бьёшься за жизнь, петляя от преследователей, ища спасения. В одно мгновение кажется, что ты вышла победителем, но на этот раз тебя сбивает в могильный холод леса.
Я напряженно пытаюсь обработать новую информацию, но процессор, расположенный в моей черепной коробке, никак не справляется – глюкует и притормаживает. Неужели наша с Крис дружба закончилась из-за такой тупой мелочи? Из-за девчонки, которая для меня совершенно ничего не значила? Ну, то есть значила, конечно, но ровно те две недели, что мы встречались. Потом я ведь Арину благополучно забыл и даже не вспоминал ни разу до сегодняшнего дня… А вот из-за размолвки с Крис столько лет мучился.
- То есть ты ушла из стаи, потому что решила, что я издеваюсь над тобой и твоим дневником? – подытоживаю я, пребывая в шоке.
Последняя фраза получается чересчур агрессивной, потому что я злюсь. Чертовски злюсь. На нее, на себя, на идиотские обстоятельства, которые развели нас по разные стороны баррикад. Ведь если бы мы тогда сразу все выяснили, не было бы никакой войны! Не было бы бесконечных приводов к директору, ссор, драк, развязанных купальников и переломанных костей! Вместо этого было бы что-то другое… Что-то очень хорошее и теплое.
- Я тогда очень обижалась, Андрей! И обсуждать это вслух было выше моих сил! Мне ведь тогда казалось, что отношения с Нарьяловой тебе дороже нашей дружбы! – Крис хоть и отвечает по обыкновению дерзко, но я все равно слышу незнакомые нотки в ее голосе. Словно оправдывается. Если это так, то, получается, она тоже жалеет о нашей дружбе, слитой в унитаз из-за такой фигни.
Я запускаю пальцы в волосы и, упираясь локтями в колени, принимаюсь медленно раскачиваться из стороны в сторону. Несмотря на вечернюю прохладу, меня отчаянно кидает в жар, будто вулкан внутри извергается и лава кипящими ошметками вбрасывает в кровь.
Почему так случилось, Крис? Ведь, выходит, что и я тебе нравился, и ты мне, а объяснить мы друг другу этого не смогли? Какая же ты сложная оказалась, девочка моя… Какая гордая!
Несколько минут мы с Крис потрясенно молчим.
Поворачиваюсь к ней лицом и тут же встречаюсь с влажным блеском ее черных глаз. Она уже не плачет, но слезы прозрачной пеленой все еще дрожат на длинных ресницах.
