Автор
Ее сердце отчаянно колотилось от боли и страха. Она вспомнила мгновения до того, как все стало гостиничным номером и антисептиком. Теперь она была всего лишь призрачной матерью, стремительно исчезающей в холодных стенах, когда ребенок ее ушел.
Перед ней стоял Чейз, его глаза светились удовольствием, и он с восхищением смотрел на нее.
— Очень мило!
Пристальный взгляд Чейза медленно скользнул по ее телу, задержавшись на полной груди, и прежде чем она сообразила, что происходит, он нагнулся и поймал ртом ее сосок.
Глория стукнула его по голове и отскочила, стараясь не обращать внимания на сладостную дрожь, пробежавшую по телу.
— Вон отсюда! — крикнула она и, схватив с вешалки купальную простыню, поспешно закуталась в нее.
— Но я не мог не подобрать капли воды с твоей груди.
Глория не разделила его настроения. Она была сердита и взволнована, и меньше всего на свете ей хотелось, чтобы он смущал ее еще и в ванной. Глория посмотрела на Чейза: до чего же он привлекателен, аж противно, горько подумала она. За последние несколько часов он снова переоделся. Теперь на нем были белые шорты и тенниска без рукавов. Сильные мускулистые руки и ноги, бронзовые от загара, эффектно подчеркивали красоту мужского тела.
— Я рассчитывала, что хоть в ванной смогу побыть одна. Неужели я требую слишком многого? — гневно спросила она.
— Ты, видно, чувствуешь себя гораздо лучше. К тебе вернулся прежний темперамент.
— Я не чувствовала себя плохо, я спала!
Ей хотелось объяснить свое отсутствие на ленче до того, как он спросит.
— Знаю, я заходил и увидел тебя так безмятежно спящей, что лишь накрыл простыней и ушел. Видишь, как я могу быть добр, когда доволен тобою, — ухмыльнулся Чейз.
Так это был Чейз! Это как-то не вязалось с образом безжалостного мужчины, который так внезапно вторгся в ее жизнь.
— Спасибо… — неохотно пробормотала она. — Но я бы предпочла одеться, если ты не возражаешь.
— Не смею задерживать. — И он преувеличенно вежливо распахнул перед ней дверь ванной. — Только после тебя.
Трудно выглядеть достойно, когда ты закутана в купальную простыню, а на голове — полотенце, но Глория сделала все, что смогла, и вышла из ванной с высоко поднятой головой, бормоча себе под нос «наглая свинья».
— Я подумал, ты, наверное, голодна, и попросил Марию приготовить поднос с сэндвичами и кофе.
— Не стоило беспокоиться, я не хочу есть, — мужественно отказалась она и, пройдя через комнату, уселась в шезлонг, небрежно взглянув на поднос с едой на столике. — Ты способен у любой женщины отбить аппетит, — мстительно добавила она, но как раз в этот момент у нее довольно громко заурчало в животе.
Чейз запрокинул голову и расхохотался.
