Автор
Ее сердце отчаянно колотилось от боли и страха. Она вспомнила мгновения до того, как все стало гостиничным номером и антисептиком. Теперь она была всего лишь призрачной матерью, стремительно исчезающей в холодных стенах, когда ребенок ее ушел.
Но я думал, что ты любишь меня и достаточно взрослая, чтобы понять все. — Чейз взлохматил свои волосы. — Я никак не ожидал, что ты удерешь, ни тогда, ни тем более сейчас… Скажи, наконец, в чем дело?
Глория уставилась на него. Он и раньше так говорил, но она не могла понять его доводы. Может быть, потому что в глубине души не верила в то, что могла полюбить человека, начисто лишенного всякой морали. Стараясь избегать его проницательного взгляда, она равнодушно сказала:
— Ладно, я больше никуда не убегу. — И попыталась встать, но Чейз, заставив ее сесть на место, расположился рядом.
— Ты никуда не уйдешь, пока мы все не обсудим. — Его темные глаза сверлили ее. — И все-таки почему ты дважды удирала? — напомнил он.
— Если бы я осталась в Англии, то через несколько недель могла бы получить развод и быть свободной. Это единственное, о чем я сожалею, не считая того, что вообще встретила тебя, — резко сказала она, и ею овладело удивительное спокойствие.
— Я в этом сильно сомневаюсь, — цинично заметил Чейз.
Интересным? Он разрушил ее жизнь, и у него хватает наглости… Все, больше она не в состоянии сдерживать себя, и вся ее боль, гнев, горечь переживаний подобно бурному потоку неудержимо выплеснулись наружу.
— Когда я выходила за тебя, то была наивной дурочкой. Я знала, тебе нужен Форест Мэнор, но ошибочно думала, что я тебе нужна больше. Истина открылась мне в тот вечер в лондонской квартире. Это была ирония судьбы. Я находилась в жуткой депрессии и никак не могла справиться с собой, но в то утро доктор Белл убедил меня, что все будет хорошо.
Чейз не шевелился и только сильнее сжимал ее руку.
— Вместо этого я обнаружила тебя с любовницей, практически обнаженными, деловито обсуждающими, как лучше сказать бедной маленькой женушке, что ты нарушил брачный обет и хочешь свободы, и устроят ли меня деньги…
Чейз неожиданно вздрогнул.
— Тебя — что? — хрипло пробормотал он, но Глория игнорировала его изумленный вопрос.
— Конечно, я сказала, что возьму деньги. Я утратила гордость, хотя и не дошла до того, чтобы пить шампанское за твое будущее счастье. Но знаешь, в чем заключалась настоящая правда, Чейз? — спросила она с сухим смешком. — Ведь я без колебаний отдала тебе свой дом всего лишь за долги отца.
