Автор
Ее сердце отчаянно колотилось от боли и страха. Она вспомнила мгновения до того, как все стало гостиничным номером и антисептиком. Теперь она была всего лишь призрачной матерью, стремительно исчезающей в холодных стенах, когда ребенок ее ушел.
"
"Ей не верилось, что он может обвинять ее, — наверное, это был какой-то ловкий маневр! — но яркий румянец на его скулах и перекошенное от гнева лицо поразили ее.
— Да, ты! Черт побери, кто же еще?
Убирайся к своей Мэгги, чуть не выкрикнула она, но Чейз не дождался ответа, сгреб ее в охапку и отнес прямо в гостиную. Она отбивалась, колотя его по голове и широкой спине.
— Отпусти!! — вопила она, и он сделал это, бесцеремонно сбросив ее на обтянутый бархатом диван.
Он возвышался над ней, огромный, страшный от ярости.
— Не трудись, — Чейз опустился на диван рядом с ней и пресек попытку, грубо толкнув ее назад. Его глаза пылали синим пламенем. — Сейчас я из тебя это выбью. — Он склонился над ней. — Если это единственный способ с тобой справиться, пусть так и будет… — проворчал он, наклоняя голову и накрывая ее рот в жуткой пародии на поцелуй.
Одной рукой он сдернул платье с нее до талии, а другой — грубо ухватил сзади за волосы, не замечая, что делает ей больно. Глория вертелась и извивалась, пытаясь отчаянно сопротивляться бешеному насилию над ней. От чудовищного поцелуя у нее закружилась голова, а когда его рот поймал розовый сосок ее груди, она чуть не задохнулась. Глория забарабанила кулачками по его широкой спине, чувствуя, к своему ужасу, что по ее телу пробежала судорога и оно опять начинает поддаваться его настойчивым ласкам.
— Нет, нет! — Она с усилием схватила руками его голову, стараясь оттолкнуть его от себя. — Я тебе не позволю так поступать со мной! Я не хочу, клянусь, не хочу! — повторяла она снова и снова, как заклинание. Мотая головой из стороны в сторону, крепко зажмурив глаза, она выкрикивала: — Нет! Нет!..
— Успокойся, Глория. — Голос Чейза отрезвил ее, и она вдруг поняла, что совершенно свободна.
Холодная решимость тона явно контрастировала с острым напряжением, которое чувствовалось во всем его теле.
