Просто забыть и жить… Жить дальше… Встретится с родными, а затем…
Мягкие, жаждущие губы накрыли ее побледневшие, и Катарина растворилась в этом прикосновении… Растворилась в его поцелуе, в жаждущих прикасаться к обнаженному телу ласковых руках, и с нежностью даря ему свою любовь, Кати старалась не думать больше ни о чем…
* * *В спальне королевы раздавались дикие вопли. Слуги сновали по коридорам, вздрагивая от каждого крика. Его Величество нетерпеливо вышагивал перед покоями королевы, и натолкнулся на стол, когда послышалось полное ярости:
— Дариан! Чтоб ты сдох! Чтоб тебя черти рвали на куски, ублюдок! Топай сюда, трус несчастный!
В другое время король бы не потерпел подобного, но сейчас… сейчас Дариан нервно сорвал камзол и поспешил к своей королеве. Алиссин рожала уже несколько часов, и крики королевы непрестанно оглашали дворец.
Войдя в спальню, король поспешил к супруге, и Алиссин вцепилась в его руку, едва появилась возможность.
— Дариан, мне больно… А-а-а-а-а! — она закричала во время очередной схватки, больно впиваясь ногтями в его руку, и обессилено откинулась на подушки, едва боль прошла. — Дариан, почему никто не говорил что это так больно… А-а-а-а-а-а! Дьявол!
— Ш-ш-ш, — он ласково погладил ее по щеке, взяв платок, вытер покрытый бисеринками пота лоб, нежно поцеловал, — Все будет хорошо, моя королева. Ты сильная, ты отважная, ты восхитительная, моя Алиссин… ты мое продолжение, ты моя половинка…
Тяжело дыша, королева слушала это невольное признание супруга и слезы хлынули их голубых глаз, а губы зашептали:
— Мне нужна Катарина, Дариан… Она нужна мне… А-а-а-а-а! — очередная схватка, казалось забрала все ее силы, и падая вновь на подушки, королева лишь бессвязно шептала. — Кати, моя Кати… Катарина… А-а-а-а!
Он терпеливо переждал приступ и снова начал ласково гладить ее по волосам, стараясь успокоить, стараясь помочь.
— Ваше Величество! — одна из фрейлин Вдовствующей королевы, присутствующая при родах как того требовала традиция, не выдержала столь вопиющего нарушения этикета. — Ваше Величество, недопустимо нахождение мужчины во время столь волнительного момента, как радость материнства. Вы должны покинуть спальню Ее Величества!
Гнев короля не заставил себя ждать:
— Леди Карпентер, или вы сейчас заткнетесь, или плеть палача будет вашей…
Его голос перекрыло надрывное «А-а-а-а, чтоб все сдохли!», а затем королева громко прошептала:
— Дариан, какая плеть?! Трахни эту тварь и пусть сама испытает «радость материнства»! А-а-а…. А-а-а-а-а!..
Леди тут же поспешила слиться с мебелью, но бледностью скорее напоминала простыни, а Алиссин снова надрывно закричала, не преминув пожелать мучительной смерти всем мужчинам.