Героиня вынуждена притворяться любовницей мэра, чтобы защитить свою репутацию от скандальных слухов. Но когда её первая любовь оказывается в центре интриги, она должна выбрать между личными чувствами и долгом перед справедливостью.
Действительно, а почему? Неужели страх перед Арнольдом парализовал меня настолько, что я стала даже себе самой казаться совершенно беспомощной? И если один кошмар с участием старшего брата доводит меня до такого состояния, то что же будет, если когда-нибудь мы встретимся с ним лицом к лицу?
Габриэль проследил за всеми эмоциями, отразившимися на моем лице, а после изрек красноречиво:
— М-да, такой трусишкой ты не была лет с двенадцати.
— Как будто ты много знаешь о моих двенадцати годах, — протянула я обиженно.
С самой первой нашей встречи и вплоть до моего побега из дома Габриэль Делмарк словно никогда меня и не замечал. Нет, он смотрел на меня, слушал меня, мы часто разговаривали. Но как будто он меня никогда по-настоящему не видел и не слышал.
— Немного, — легкомысленно признался господин мэр и снова перекатился на спину, уставившись в потолок каким-то пустым взглядом, — Но нашу первую встречу сложно забыть.
Я помнила тот день. Именно с событий того дня и началась моя влюбленность в Габриэля, которая длилась долгие годы.
Тогда мы отправились на прием к нашим соседям. Лето было в самом разгаре, и все радовались теплым денькам. И потому решено было организовать прием прямо под открытым небом, в безупречном саду наших соседей.
Двенадцатилетней мне великосветские беседы были мало интересны. Куда любопытнее было поглядеть на озеро, к которому соседские владения и выходили. План был прост и безупречен по мнению двенадцатилетней версии меня."
"Вот только он почти сразу провалился, потому что за мной увязался пес пожилой леди Арден. Крайне злобное создание, стоит отметить. И я говорю вовсе не о бедной старушке.
Эта собачка резво мчалась за мной, лая на всю округу, и скалила зубы, показывая острые клыки, которыми, судя по всему, и собиралась вцепиться в мою юбку.
А мне совершенно не хотелось отдавать на растерзание этой мохнатой гиене свое новенькое платье, ткань для которого ответственно доверили выбрать мне самой. И была в таком восторге от нежнейшего розового шелка, что свой новый наряд хотелось продемонстрировать всем.
Но увы. Единственная публика в восторге не осталась и целеустремленно гнала меня через сад, придавая ускорения злобным рычанием.
Как я тогда взобралась на высокий дуб, стоящий в отдалении, до сих пор не знаю. Но хитрая псина словно знала, что рано или поздно мне придется спуститься, а потому не спешила покидать мою компанию. Сидела внизу и поглядывала на меня ехидно время от времени, оголяя свои клыки.
