И тогда я считал, что это может быть как-то связано. Но все не мог понять, как именно.
Подобного заявления я и вовсе не ожидала услышать. И в свете того, что я помнила о том вечере и о поведении Габриэля на нем, все это казалось какой-то злой шуткой.
Неужели он решил меня так разыграть? Или предстать благочестивым джентльменом в моих глазах? Если так, то зря. Потому что мое мнение о Габриэле Делмарке было давно уже сформировано, и его характеристика была далека от характеристики лорда с идеальными помыслами и манерами.
Но Габриэль был серьезен и мрачен, что ясно давало понять — он не шутит и не врет.
— Если ты посчитал, что обязан взять меня в жены только лишь после одного случайного поцелуя, то я рада, что Арнольд тебе отказал, — призналась я.
Потому что подобный повод для брака от мужчины, которого ты любила, звучит куда еще более унизительно, чем отсутствие предложения как такового."
"И, возможно, хорошо, что я узнала об этом только десять лет спустя. Незнание позволило мне спасти себя без необходимости оглядываться на прошлое и сгорать от мучительных сомнений.
— Что за глупости, Агата?! — возмутился Габриэль, резко вскакивая, — Мне бы и в голову не пришло подобное. Я попросил твоей руки у Арнольда только потому, что был в тебя влюблен. И был влюблен уже не один год.
А вот к подобному признанию, которое казалось мне совершенно невероятным, я была не готова.
И не смогла ответить ничего более толкового, чем пересохшими губами произнести:
— Что ты сказал?
Глава 21
— Я попросил твоей руки у твоего брата, потому что хотел на тебе жениться, и был в тебя влюблен, — послушно повторил Габриэль.
— Ты? Влюблен? Да это же невозможно, — покачала я головой, все еще отказываясь верить в услышанное.
— Очень даже возможно, — возразил Делмарк, снова опускаясь на край кровати, — Я помню тот день, когда только вернулся из академии на каникулы домой и встретил тебя.
Я тоже отчетливо помнила тот день. К моим пятнадцати годам детская влюбленность в Габриэля Делмарка меня не покинула.
Наоборот, она нарастала только все больше.
И когда объект моих нежных чувств отправился на учебу в академию, я страдала, долго и мучительно. Но моя радость в тот день, когда двадцатилетний Габриэль вернулся в родовое поместье, была гораздо сильнее любых страданий.
Правда, тогда, немного повзрослев, я уже перестала так открыто им восхищаться. И усиленно делала безразличный вид, опасаясь того, что мою влюбленность кто-либо обнаружит.
