Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
С чем пришла, Маринка? Чем помочь могу, тем помогу. Наденьку я очень любила, мы с ней дружили. Она меня когда-то от беды спасла.
И очки сняла, на стол положила.
— Мне надо аборт сделать.
— Какой срок?
— Сказали — десять недель.
— Ну в принципе вполне можно. Давай полезай в кресло, посмотрю тебя и УЗИ сделаю. Чтоб точно подтвердить срок.
А сама криво усмехается и как-то что-то бубнит под нос, а я и разобрать не могу. В кресло села, глаза зажмурила. Пока она смотрит.
— Матка увеличена, шейка нормальная, спокойная, плотно закрыта.
От одной мысли, что что-то еще проникнет внутрь, я чуть не разрыдалась.
— Ты чего вся трясешься? Как будто я тебя тут насилую. Когда с мужиком зажималась и ребенка этого делала, тоже тряслась?
Вся сжалась, скукожилась, подобралась.
— Пожалуйста, можно не вагинально?
— Можно. Ты так вся подпрыгиваешь, что я и не смогу нормально посмотреть.
На живот мне гель намазала и датчиком осторожно водит.
— Да, эмбриончик вполне себе здоровенький, соответствует названным срокам. Как от датчика прячется, убегает. Вон смотри на монитор.
Я голову не поворачиваю и смотреть не хочу.
— Не надо. Вы сами посмотрите, и все.
— Что такое? Не хочешь взглянуть, кого убивать решила? Почему не полюбоваться.
— Пожалуйста! Не надо! Я вас умоляю!
Она говорит, а у меня снова внутри все сжимается, и я не могу ее слышать, вот-вот заору, разревусь в голос.
— Нельзя мне его рожать. Нельзя, понимаете!
И вдруг на всю громкость включила звук, и я услышала сердцебиение. Как сильно бьется, как наполняет комнату звуками жизни.
— Слышишь, как сердечко стучит. Обычно так у мальчишек бьется. У девчонок быстрее. Это твоего малыша сердечко. Живой он. Чувствует уже все…даже то, что ты избавиться от него хочешь.
— Не говорите так, не надо, прошу вас…пожалуйста.
— А Надя просила меня сохранить малыша, умоляла спасти, умоляла хоть что-то сделать, чтобы он выжил…, хотела его всем сердцем…а спасти уже нельзя было. Мертвый он уже был, ребенок ее. И малыша не спасли и…рожать она больше не могла.
