Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Сколько раз я представляла, как она вдруг появится. Как говорила бы с ней, и что бы она сказала мне…о нем. Она бы была единственным человеком, с кем я могу поговорить. И вдруг она здесь? И я не о чем не думаю, я только всем своим существом тянусь к ней и кричу:
— Почему, мама, почему? Ты же могла мне рассказать, кто он. Могла хотя бы намекнуть. Еще в детстве я спрашивала тебя, я просила рассказать…Ведь ты не скрывала насчет отчима, я знала, что он мне не родной отец. Так почему ты не рассказала кто родной? Сколько ошибок я бы тогда не совершила, сколько всего можно было избежать! Мамочкааа!
Я видела одухотворенное лицо мамы, как будто она, и правда, сидит напротив меня, видела, как она поднимает голову и смотрит на меня своими ласковыми глазами.
— Почему ты так нервничаешь, доченька? Что именно ты хотела знать? Кто твой отец? Или ты не хотела бы думать о том, что мы с тобой полюбили одного и того же мужчину? Что тебя настолько сильно пугает? Скажи мне!
— Я…нервничаю, потому что твоя скрытность привела к катастрофе.
"— Ты…ты никогда не сможешь забыть. Смирись с этим. С некоторыми вещами нужно научиться жить. Нам только кажется, что мы не знаем, как поступить.
— Нет! Не будет! Не будет никогда лучше! Все ужасно! Все невыносимо! Я еду уничтожить своего ребенка, мама! Твоего внука или внучку.
