Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Он вспомнил, и как она сообщила ему о беременности, и как забеременела тоже вспомнил.
Это была очередная истерика, она наглоталась таблеток после его игнора в течение месяца, когда он не входил в ее спальню. Это потом ему показали горсть выкинутых за окно седативных препаратов, а до этого нашли у нее пустые пачки и…саму Люду, спящую мертвым сном. Было промывание желудка, был врач…Она плакала и молила хотя бы об одном единственном дне, вернуть их пятницы.
Спустя три месяца Люда сообщила ему о беременности. Сообщила так, что их потом поздравляли все, кто только можно и нельзя, сообщила публично.
С тех пор он практически не наведывался в ее постель. Только после того, как какая-то тварь выследила, что он не ночует в ее спальне, и новость не просочилась к газетчикам, ему пришлось снова взобраться на нее и сделать вид, что у них все хорошо. Иначе ему обещали рассказать всем и каждому, что не спит с ней вот уже больше года.
Девочек Петр любил. Насколько вообще понимал значение этого слова. Ребенок, который и слова такого в детстве не слышал.
— Я надеюсь, у тебя в животе мальчик, — сказал, когда узнал о третьей беременности, и больше не разговаривал с ней. До того самого концерта в театре.
