Там было уныло и скучно. Русские царицы превращались в затворниц, которые только и могли, что тосковали в своем тереме. Одна из них сидела за окном, зевая от скуки, пока рядом мастерицы вышивали великолепные иконы. Царица даже боролась со своей усталостью, пытаясь найти хоть что-то интересное в жизни - будь то искусство вышиванья или простые обязанности царевны....
И вот наши молодцы, приодевшись, пуговки сюртуков и мундиров начистив, хорошенькие, как куколки, явились во дворец. Но сам Потемкин, известный своей непунктуальностью и непредсказуемостью, почему-то на смотрины опаздывал, и Екатерина, чтобы не тратить драгоценного времени, решила произвести осмотр без него. Результат не заставил себя долго ждать: был выбран Корсаков и тут же с огромным букетом (ибо он по установившейся традиции тут же становился ее флигель-адъютантом) посылается к светлейшему, и это на условном языке означало: «Выбор сделан.
И сыплются на фаворита (тоже по установившейся традиции) щедроты. Вот он уже из флигель-адъютанта переведен в генерал-адъютанты, а из унтер-офицера в генерал-майоры. Вот уже ему напяливают на плечо орден Белого Орла с поместьями в придачу. И вот он своим ангельским тенорком поет царице душещипательные романсы, что у той слезы умиления появляются на глазах.
Радостные слезные пятна на письмах к вечному адресату царицы «конфиданту» Гримму переплетаются с захлебывающимися словами восторга: «Он ослепителен, как солнце, и, как оно, разливает свой блеск вокруг себя.
