Там было уныло и скучно. Русские царицы превращались в затворниц, которые только и могли, что тосковали в своем тереме. Одна из них сидела за окном, зевая от скуки, пока рядом мастерицы вышивали великолепные иконы. Царица даже боролась со своей усталостью, пытаясь найти хоть что-то интересное в жизни - будь то искусство вышиванья или простые обязанности царевны....
Во дворец царицы отправляются слезные письма с поздним раскаянием: он несчастлив, он страдает и желает все исправить.
Вот письмо Мамонова Екатерине, датированное 29 декабря 1792 года: «Случаи, коими по молодости моей и тогдашнему моему легкомыслию удален я стал pi о несчастию от Вашего величества, тем паче горестнее для меня, что сия минута совершенно переменить могла ваш образ мыслей в рассуждении меня, а одно сие воображение, признанное вам, беспрестанно терзает мою душу»[216]."
"Наш Мамонов поплакивал, поплакивал, а потихоньку свое мужское дело делал.
Возвращаясь к царицыному фавориту Александру Мамонову, скажем, что его желание исправить свое положение и возвратиться в альков императрицы успеха не имело, хоть сильно облегчило ее душевные Раны, позволив ей думать, что все-таки ее любили. Но на горизонте появляется новый, последний в жизни императрицы фаворит, и никакие Мамоновы с их поздним раскаянием ей уже не нужны.
«На склоне своих лет русская императрица Екатерина I! безумно влюбилась в молодого отважного красавца Платона Зубова. Ему было 21 год (22 года. — Э. В.), и он был действительно юноша очень интересный собой. Хотя его брат Валериан был еще более интересен. В Русском музее имеются портреты братьев Зубовых, Платона и Валериана, — былинные богатыри.
