Автор
Меня зовут Ремингтон Тейт. В полумраке боксерского клуба я слышу оратора, который расхваливает победителя. Мое внимание привлекают два амбалы на ринге: один с тщательно подстриженными черными усами и глазами-камертонами, другой — с темной кожей на ногах, словно вырванных из тьмы. В эти мгновения моя голова гудит, а сердце как будто готовится к схватке между ними....
Мое сердце просто растаяло, а он положил вилку на стол и обнял меня за талию под халатом, а затем наклонился и провел губами по моему уху, хрипло прошептав:
– Мне, ведь правда?
– Я всецело принадлежу тебе.
Я уселась так, чтобы обхватить его ногами, и зарылась носом в его теплую шею, крепко обнимая его стройную талию.
– Я так нервничаю по поводу решающего боя. А ты?
Он раскатисто рассмеялся и слегка откинулся назад, чтобы взглянуть на меня. Всем своим видом он выражал крайнее изумление.
– Почему это я должен нервничать? – Он взял меня за подбородок и посмотрел мне в лицо смеющимися глазами.
"Голос его звучал так непоколебимо уверенно, что мне даже стало жаль бедолагу Скорпиона. Реми не только собирался сокрушить его, но и сделать это с удовольствием.
– Реми, мне нравится, как ты дерешься, но ты даже не представляешь, как я каждый раз переживаю за тебя.
– Но почему, Брук?
– Потому что ты… так важен для меня. Я не хочу, чтобы ты пострадал, и мне приходится переживать этот страх каждый вечер, когда ты выходишь на ринг.
– Брук, скажи, ты счастлива со мной?
Его лицо заметно посерьезнело. Было видно, что он напряженно ждал ответа, как в прошлый раз, когда он спрашивал меня, понравился ли мне поединок.
Я видела предельное напряжение в его глазах и понимала, что мой ответ крайне важен для него, не менее важен, чем для меня его отношение ко мне.
– Я безумно с тобой счастлива, Реми, – призналась я, обняла его, вдохнув его запах, который всегда действовал на меня расслабляюще. – Ты делаешь меня такой счастливой. Безумно, безумно счастливой, и точка. Не хочу расставаться с тобой ни на секунду. И ненавижу, когда все эти женщины глазеют на тебя и кричат от восторга.
Его голос вдруг изменился и приобрел теплый оттенок, как во время секса.
– Я принадлежу тебе. Ты – единственная женщина, с кем я хочу разделить дом.
С этими словами он посадил меня рядом и снова принялся кормить.
Он явно приходил в восторг, наблюдая, как я открываю и закрываю рот, жую то, что он предлагал мне.
Ему нравилось меня кормить, и я подумала, что это навязчивое стремление шло из глубокой древности, от наших далеких предков, каких-нибудь питекантропов.
